24 мая - День славянской письменности и культуры

Ежегодно 24 мая в нашей стране отмечается День славянской письменности и культуры. Связан этот праздник с именами святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия – славянских просветителей, создателей славянской азбуки, проповедников христианства, первых переводчиков богослужебных книг с греческого на славянский язык.

Именно они – болгарские просветители Кирилл и Мефодий, создали первую славянскую азбуку, которой мы пользуемся по сей день. Азбука получила свое название от имени младшего из братьев — кириллица.

История кириллицы неразлучно связана с православием. Пользуясь созданной азбукой, братья выполнили перевод с греческого языка Священного Писания и ряда богослужебных книг.

Первыми словами, написанными славянской азбукой, были начальные строки пасхального Евангелия от Иоанна:

В начале было Слово,
И Слово было у Бога,
И Слово было Бог.

Жизненный подвиг Кирилла и Мефодия неслучайно приравнивают к апостольскому, именуя их «первоучителями» славян. К лику святых равноапостольные Кирилл и Мефодий причислены в древности. В Русской Православной Церкви память равноапостольных просветителей славян чествуется с XI века.

Торжественное празднование памяти святых Кирилла и Мефодия было установлено в Русской Церкви в 1863 году.

Установленный церковью день памяти Кирилла и Мефодия - 24 мая по новому стилю - отмечается сейчас в России как государственный праздник.

День славянской письменности и культуры – это единственный в нашей стране церковно-государственный праздник. 

В Дни славянской письменности и культуры во многих городах проводятся научные конференции, чтения, выставки и концерты. В храмах Русской Православной Церкви совершаются праздничные Богослужения и торжественные крестные ходы.

Праздник славянской письменности напоминает об истоках нашей духовности, о том, что русская культура наследует древние и великие традиции славянской культуры, о роли письменности в ее становлении и развитии.

В 2013 году мир отметил 1150 лет со времени возникновения славянской письменности – 24 мая 863 года в городе Плиске, тогдашней столице Болгарии, солунские братья Кирилл и Мефодий огласили изобретение славянского алфавита.

Агния Львовна Барто

Есть такие писатели, о творчестве которых, очень легко рассказывать, потому что знакомство с ними происходит в далеком детстве и остается на всю жизнь. В 2016 году 110-летний юбилей писательницы, поэтессы, сценариста Агнии Львовны Барто.

Стихи Барто (1906—1981) в нашей стране знает каждый ребенок. Ее книги печатались миллионными тиражами. Эта удивительная женщина всю свою жизнь посвятила детям.

Знаменитые «Идет бычок, качается…», «Наша Таня громко плачет…», «Уронили мишку на пол…» ассоциируются с первыми шагами малыша, первым словом «мама», первой воспитательницей, первым школьным звонком. 

Агния Львовна Барто родилась 17 февраля 1906 года, в семье врача-ветеринара. Самым строгим ценителем первых сочинений Агнии Барто был её отец Лев Николаевич Волов, ветеринарный врач. Он очень любил читать, знал наизусть множество басен И.Крылова, а выше всех писателей ставил Льва Толстого. Когда Агния Барто была совсем маленькой и не умела ещё читать, он подарил ей книгу под названием «Как живёт и работает Лев Николаевич Толстой». С помощью этой книги  и других серьёзных книг, без букваря, отец обучил Агнию азбуке, и она самостоятельно стала читать. Писала Агния Львовна всегда. По домашней легенде, первые свои стихи она написала в четыре года. Отец требовательно следил за ней, учил, как надо «правильно» писать стихи.

Но Агнию Барто в ту пору больше привлекало другое – музыка, балет. Она мечтала стать танцовщицей. Поэтому и поступила в хореографическое училище, но и там продолжала сочинять стихи. Агния Львовна окончила хореографическое училище, танцевала в балетной труппе.

На выпускной вечер этого хореографического училища приехал нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский. Агния Львовна под музыку Шопена танцевала, принимая различные трагические позы, и читала свои стихи под похоронный марш. Говорят, что Луначарский, с трудом сдерживая улыбку, сказал, что она обязательно будет писать веселые стихи.

В годы учебы, испытывая творческое влияние А.А.Ахматовой и В.В.Маяковского, начала писать стихотворные эпиграммы и зарисовки.

В 1925 году были опубликованы ее первые стихотворения "Китайчонок Ван Ли" и "Мишка-воришка". К.И.Чуковский отметил незаурядный талант Барто как детского поэта. . После выхода цикла поэтических миниатюр для самых маленьких "Игрушки" в 1936 году, Барто стала одним из самых любимых читателями детских поэтов. Стать настоящей поэтессой ей помогли К.И.Чуковский и С. Я. Маршак. С большой благодарностью Агния Львовна всегда вспоминала своих поэтических учителей.

До войны вышли сборники её стихов: "Братишки" (1928), "Мальчик наоборот"(1934), "Игрушки" (1936), "Снегирь" (1939).

Детские стихи Барто любят и взрослые. В них юмор и лирика, грусть и радость. Она пишет легко и серьезно, а главное – не повторяет себя и других. Сатира Барто меткая, острая, но не злая. Автор знает, что у ребенка все впереди, и он может избавиться от своих слабостей и недостатков. 

Болтунья

Что болтунья Лида, мол,
Это Вовка выдумал.
А болтать-то мне когда?
Мне болтать-то некогда!

Драмкружок, кружок по фото,
Хоркружок - мне петь охота,
За кружок по рисованью
Тоже все голосовали.

А Марья Марковна сказала,
Когда я шла вчера из зала:
"Драмкружок, кружок по фото
Это слишком много что-то.

Выбирай себе, дружок,
Один какой-нибудь кружок".

Ну, я выбрала по фото...
Но мне еще и петь охота,
И за кружок по рисованью
Тоже все голосовали.

А что болтунья Лида, мол,
Это Вовка выдумал.
А болтать-то мне когда?
Мне болтать-то некогда!

Я теперь до старости
В нашем классе староста.
А чего мне хочется?
Стать, ребята, летчицей.

Поднимусь на стратостате...
Что такое это, кстати?
Может, это стратостат,
Когда старосты летят?

А что болтунья Лида, мол,
Это Вовка выдумал.
А болтать-то мне когда?
Мне болтать-то некогда!

У меня еще нагрузки
По-немецки и по-русски.

Нам задание дано -
Чтенье и грамматика.
Я сижу, гляжу в окно
И вдруг там вижу мальчика.

Он говорит: "Иди сюда,
Я тебе ирису дам".
А я говорю: "У меня нагрузки
По-немецки и по-русски".

А он говорит: "Иди сюда,
Я тебе ирису дам".

А что болтунья Лида, мол,
Это Вовка выдумал.
А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда!

Во время Великой Отечественной войны семья поэтессы обосновалась в Свердловске. Барто довелось познакомиться с Павлом Бажовым. Свердловские подростки во время войны работали на оборонных заводах вместо ушедших на фронт взрослых. Они настороженно относились к эвакуированным. Но Агнии Барто было необходимо общаться с детьми — у них она черпала вдохновение и сюжеты. Чтобы иметь возможность побольше с ними общаться, Барто по совету Бажова получила профессию токаря второго разряда. Стоя у токарного станка, она доказывала, что "тоже человек". А.Барто часто выступала по радио в Москве и Свердловске, писала военные стихи, статьи, очерки. В 1942 была корреспондентом газеты "Комсомольская правда" на Западном фронте.

В дни войны

Глаза девчонки семилетней,
Как два померкших огонька.
На детском личике заметней
Большая, тяжкая тоска.

Она молчит, о чем ни спросишь,
Пошутишь с ней — молчит в ответ,
Как будто ей не семь, не восемь,
А много, много горьких лет.

В 1947 году она опубликовала поэму "Звенигород" — рассказ о детях, потерявших родителей во время войны. Поэму Агния Барто написала после посещения реального детского дома в подмосковном городке Звенигороде. В тексте, как обычно, она использовала свои разговоры с детьми. После выхода книги ей пришло письмо от одинокой женщины, во время войны потерявшей свою восьмилетнюю дочь. Обрывки детских воспоминаний, вошедшие в поэму, показались женщине знакомыми. Она надеялась, что Барто общалась с ее дочерью, пропавшей во время войны. Так оно и оказалось: мать и дочь встретились спустя десять лет.

В 1965 году радиостанция "Маяк" начала транслировать передачу "Ищу человека".  Поиск пропавших людей при помощи СМИ не был изобретением Агнии Барто — такая практика существовала во многих странах. Уникальность советского аналога заключалась в том, что в основе поиска лежали детские воспоминания. Этой работе Агния Барто посвятила девять лет жизни. Ей удалось соединить почти 927 разрушенных войной семей.

В эти же годы работала над сценариями детских кинофильмов "Подкидыш", "Слон и веревочка", "Алеша Птицын вырабатывает характер", «Первоклассница» 

А. Л. Барто очень хорошо понимала, что чувствуют дети в тех или иных жизненных ситуациях, о чём мечтают, что любят делать и что не любят. Она отлично знала детские проказы, маленькие хитрости, и умела весело обо всем рассказывать. Она владела неоценимым даром юмора, умела заставить смеяться своих читателей над их же недостатками. Поэтесса встречалась со своими читателями в школах, детских садах, интернатах, библиотеках.

Советское правительство высоко оценило поэтический труд Агнии Барто: она лауреат Ленинской и Государственной премий, награждена орденом Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета» и медалями. В 1976 году ей присудили международную литературную премию им. Х.-К. Андерсена за достижения в детской литературе. Стихи А.Барто переведены на многие языки мира.

Ее именем названа малая планета.

Энергичная, яркая, стремительная, А.Л.Барто успевала всё. Она сочиняла стихи, делала переводы, писала пьесы, сценарии к фильмам. Но любимым жанром поэтессы всегда оставались веселые стихи. Веселые стихи, а заставляют задуматься всерьез о том, как себя вести, каким человеком расти, как беречь всё живое, окружающее, как относится к младшим и старшим. Агнию Львовну огорчают грубость, лень, хвастовство. Стихи А.Л.Барто ведут нас из детства во взрослую жизнь.

Преподобный Серафим Саровский

Валентина Серикова. История историка

Зачастую наши суждения о выдающихся людях бывают слишком человеческими. Избыток частностей и подробностей иногда заслоняет масштаб личности, а главное — Промысл Божий о ней. А ведь это самое важное: увидеть, как Господь, Ведающий все о всех от начала до конца мира, среди бездонного людского моря воздвигает одну трепетную душу, полагая ей назначение начала и основания. Таков наш преподобный Нестор. Христос избрал его стать Отцом истории Святой Руси и летописцем Третьего Рима. Читать далее...

Любите Бога, мать и друг друга. О священномученике Александре Цицеронове

Мученики для нас личности легендарные. Мы понимаем, что подвиг их велик, вера крепка, любовь к Богу горяча, но в нашей жизни это невозможно. Но есть мученики — наши современники, пострадавшие в советское время, родственники которых живут среди нас. О священномученике Александре Цицеронове рассказывает его внучка — прихожанка храма мученицы Татианы Татьяна Васильвна Резникова. Читать далее...

Юрий Луговской. Жизнь и смерть на сцене

Таких актрис, как Вера Комиссаржевская, на русской сцене были единицы… Кто сегодня продолжит этот золотой список? Театр, в отличие от кино, не воспроизводится, он существует только здесь и сейчас, а видео во времена Комиссаржевской не было. Но отзывы о ее игре передавались из поколения в поколение. Существуют письма и мемуары современников, по которым мы можем познакомиться с этой выдающейся личностью.

        Отец ее был известный оперный тенор, и в доме Комиссаржевских собиралась вся питерская богема. Девочки – сестры Вера и Надя – видели лучших артистов, композиторов, певцов. Модест Мусоргский был близким другом отца.

         Однажды после долгих уговоров отец взял дочерей к себе на репетицию в Мариинский театр. Этот день стал для Веры самым счастливым днем ее детства и определяющим в ее судьбе.

         Когда родители разошлись, и отец переехал в Москву, Вера училась в Институте благородных девиц. Окончив его, она поехала к отцу и в Москве познакомилась с его учеником,

Константином Алексеевым. Молодой человек был полон творческих идей и, когда понял, что певческим талантом не обладает, занялся драматическим театром. Алексеев с Комиссаржевским организовали клуб, в котором ученик стал ставить спектакли. Он взял себе псевдоним, с которым вошел в историю мирового театра – Станиславский. В любительском спектакле Станиславского и сыграла свою первую роль Вера Комиссаржевская.

         Но сразу за этим дебютом ее сценическая карьера не наступила. Вера выступала на концертах с отцом. Они ездили по России,  отец пел арии из опер, Вера – романсы.

         Дебют Веры Комиссаржевской на профессиональной сцене состоялся в Новочеркасском театре. Потом последовало приглашение в театр в Вильно. И только после двух театральных сезонов Комиссаржевскую, наконец, увидел Петербург. На легендарной Александринской  сцене она сыграла Ларису Огудалову в «Бесприданнице» Островского, и с тех пор на спектакли с ее участием всегда выстраивались очереди.

         Такие актрисы, как Комиссаржевская, безусловно, помечены печатью божества. Но есть еще один секрет их гениальности. Актрисы, о которых  помнят и через 100 лет, отдавали себя сцене целиком, у них не было разделения на личную жизнь и на работу. Театр, сцена и были их личной жизнью. У Веры Комиссаржевской не было ни семьи, ни детей, хотя она имела море поклонников и всегда могла бы ответить на ухаживания лучших из них. Но, с тех пор как актриса перенесла тяжелую любовную драму с художником Муравьевым,  она предпочитала страстям в жизни страсти на сцене и там страдала целиком, без остатка.

        Для окружающих не было сомнения в том, что они станут мужем и женой. Два творческих человека: Муравьев – граф, художник; Вера – из утонченной артистической семьи. Но художник обманул Веру – Честную, искреннюю, горячо его любящую. Он завел связь на стороне и долго об этом не говорил Вере, продолжая встречаться с ней. Когда Вера узнала об измене, ее психика пошатнулась, и она месяц пролежала в психиатрической больнице. Это была единственная страсть  Комиссаржевской в жизни.

       А на сцене вершились трагические и комические судьбы ее героинь. Сначала – на знаменитой Александринской, потом в гастрольных спектаклях по России. Комиссаржевская хотела открыть свой театр и для этого отправилась в большой гастрольный тур – нужно было заработать денег. Когда, после тяжелых поездок, деньги были получены, Комиссаржевская тут же вложила их в новый театр, который назвала скромно – Драматический. Свою фамилию она приписывать категорически отказалась, но администратор ослушался ее и приписал в афишах жирным шрифтом слово «Комиссаржевской». За это он получил выговор от Веры Федоровны, но благодарность зрителей, которые пришли после годичного перерыва посмотреть на свою любимицу.

     Комиссаржевская всегда искала новые формы в искусстве, новые средства выражения. И поэтому в свой театр она пригласила революционного, авангардного Всеволода Мейерхольда. Он поставил Блока, Метерлинка, Ибсена. Вслед за Мейерхольдом пришел не менее своеобразный режиссер и драматург Евреинов. Ее Драматический театр был скорее элитарным, нежели массовым, и долго так существовать не мог. Пришлось вернуться к старому классическому репертуару и оставить поиск новых форм. Широкая публика была довольна, как и актеры, но Вере это было уже не интересно. Она вновь отправляется в поездки по России в поисках новых впечатлений. В Ташкенте труппу ждет трагедия. Несколько человек заболевают оспой. Не удалось избежать страшной болезни и Комиссаржевской. Доиграв спектакль «Бой бабочек», совершенно больная, - хотя видели это только ее коллеги, зрители не подозревали ни о чем, - Вера упала за кулисами на руки друзей. Врач безжалостно констатировал: оспа.

        Последние дни болезни, когда оспа выступила на лице, Вера просила никого, кроме врача и медсестры, не заходить к ней в комнату, а все письма, которые хранились в ее шкатулке, сжечь. 10 февраля 1910 года, в день, когда Веры Федоровны Комиссаржевской не стало, актеры выполнили ее просьбу. Россия простилась с великой актрисой.

История любви. Николай и Александра Романовы

Аликс, младшая в большой семье, которую забрала на воспитание бабушка – знаменитая английская королева Виктория, потому что  мама ее умерла в тридцать пять лет. За светлый характер английский двор прозвал белокурую девочку Санни (Солнышко). 

Наследник русского престола – шестнадцатилетний Николай – влюбился в нее с первого взгляда, когда в 1884 году двенадцатилетнюю Аликс привезли в Россию: ее сестра Элла выходила замуж за великого князя Сергея Александровича. 

В 1889 году, когда наследнику цесаревичу исполнился двадцать один год, он обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с принцессой Алисой. Ответ императора Александра III был краток: «Ты очень молод, для женитьбы ещё есть время, и, кроме того, запомни следующее: ты – наследник Российского престола, ты обручён с Россией, а жену мы ещё успеем найти». 

В апреле 1894-го Николай отправился в Кобург на свадьбу брата Аликс – Эрни. И вскоре газеты сообщили о помолвке цесаревича и Алисы Гессен-Дармштадтской.

В день помолвки Николай Александрович записал в своём дневнике: «Чудесный, незабываемый день в моей жизни – день моей помолвки с дорогой Аликс. Я хожу весь день словно вне себя, не вполне сознавая полностью, что со мной происходит». 

14 ноября 1894 года – день долгожданной свадьбы. В свадебную ночь Аликс записала в дневнике Николая: «Когда эта жизнь закончится, мы встретимся вновь в другом мире и останемся вместе навечно...»

После свадьбы цесаревич запишет в свой дневник: «Невообразимо счастлив с Аликс». По переписке Николая и Александры, мы знаем, что любовь и счастье наполняли их обоих. Сохранилось более 600 писем, передающих нам красоту этой любви.

«Первый урок, который нужно выучить и исполнить, это терпение. В начале семейной жизни обнаруживаются как достоинства характера и нрава, так и недостатки и особенности привычек, вкуса, темперамента, о которых вторая половина и не подозревала. Иногда кажется, что невозможно притереться друг к другу, что будут вечные и безнадежные конфликты, но терпение и любовь преодолевают все, и две жизни сливаются в одну, более благородную, сильную, полную, богатую, и эта жизнь будет продолжаться в мире и покое».

Их любовь перенесла их через многие трудности. 

Дети царственной семьи Романовых – Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, и наследник цесаревич Алексей – были необыкновенны своей обыкновенностью. Несмотря на то, что они были рождены в одном из самых высоких положений в мире и имели доступ ко всем земным благам, они росли как обычные дети. Их отец заботился о том, чтобы их воспитание было похожим на его собственное: чтобы к ним не относились как к тепличным растениям или хрупкому фарфору, а давали им делать уроки, учить молитвы, играть в игры, и даже умеренно шалить. Таким образом, они росли нормальными, здоровыми детьми, в атмосфере дисциплины, порядка и почти аскетической простоты. Даже Алексею, которому каждое падение грозило мучительной болезнью и даже смертью сменили постельный режим на обычный ради того, чтобы он обрел мужество и другие качества необходимые наследнику престола.

Акварели, написанные Великими княжнами

Александра Фёдоровна не позволяла княжнам сидеть без дела ни минуты. Желая видеть в дочерях настоящих помощниц, она приучала их к основам домашнего хозяйства и сама учила рукоделью. Чудные работы и вышивки выходили из-под их изящных ручек. Лучше других получалось рукоделье у Великой Княжны Татьяны Николаевны. Она шила себе и старшим сёстрам блузы, вышивала, вязала. Царевны получили прекрасное домашнее образование, играли на рояле, хорошо танцевали, рисовали. Воспитывались они в глубокой религиозности, посещали с родителями богослужения. Александра Фёдоровна постоянно читала Библию и толкования святых отцов Церкви, чтобы более точно и ясно знать путь, по которому должно идти за Христом. Любовь к чтению святого писания она прививала и детям.

От отца царские дети унаследовали доброту, скромность, простоту, непоколебимое сознание долга и всеобъемлющую любовь к родине. От матери они унаследовали глубокую веру, прямоту, дисциплину и крепость духа. Сама царица ненавидела леность и научила своих детей

быть всегда плодотворно занятыми. Когда началась первая мировая война, царица с четырьмя дочерями целиком посвятили себя делам милосердия. Во время Александра и две старшие дочери стали еще и сестрами милосердия, часто работая в качестве помощников хирурга. Солдаты не знали, кто эти смиренные сестры, перевязывающих их раны, часто гнойные и зловонные.

«Чем выше положение человека в обществе», – говорил Николай, – «тем больше он должен помогать другим, никогда не напоминая им о своем положении». Будучи сам прекрасным образцом мягкости и отзывчивости к нуждам других, Царь и детей своих воспитал в том же духе.

Царица написала дочери Ольге в открытке в день ее рождения: «Старайся быть примером того, какой должна быть хорошая, маленькая, послушная девочка... Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь. Будь мягкой, доброй, никогда не веди себя грубо или резко. В манерах и речи будь настоящей леди. Будь терпелива и вежлива, всячески помогай сестрам. Когда увидишь кого-нибудь в печали, старайся подбодрить солнечной улыбкой... Покажи свое любящее сердце. Прежде всего научись любить Бога всеми силами души, и Он всегда будет с тобой. Молись Ему от всего сердца. Помни, что Он все видит и слышит. Он нежно любит своих детей, но они должны научиться исполнять Его волю».

Боль за своего сына и за судьбу России были очень тяжелым испытанием для царской семьи. Но их любовь, укрепляемая надеждой на Бога, выдержала все испытания.

Из письма Александры Фёдоровны Николаю Александровичу в 1914 году: «О, как ужасно одиночество после твоего отъезда! Хотя со мной остались наши дети, но с тобой уходит часть моей жизни – мы с тобой одно целое».

Ответ Николая на письмо был не менее трогателен: «Моё возлюбленное солнышко, душка-жёнушка! Любовь моя, страшно тебя недостаёт, что невозможно выразить!..».

Письмо Александры Николаю: «Я плачу, как большой ребёнок. Я вижу перед собой твои грустные глаза, полные ласки. Шлю тебе мои самые горячие пожелания к завтрашнему дню. В первый раз за 21 год мы проводим этот день не вместе, но как я живо всё помню! Мой дорогой мальчик, какое счастье и какую любовь ты дал мне за все эти годы».

Письмо Николая 31 декабря 1915 года Александре: «Самое горячее спасибо за всю твою любовь. Если б только ты знала, как это поддерживает меня. Право, не знаю, как бы я выдержал всё это, если Богу не было бы угодно дать мне в жёны и друзья тебя. Я всерьёз это говорю, иногда мне трудно выговорить эту правду, мне легче излагать всё это на бумаге – по глупой застенчивости».

А ведь эти строки написаны людьми, которые прожили 21 год в браке!.. Самое большое счастье было для них – это возвышенность, высокая духовность их отношений. И не будь они царственной четой, они всё равно были бы богатейшими людьми на свете: ведь любовь – высшее богатство и счастье.

Наступил трагический 1917 год. В продолжение нескольких этапов заключения – сперва в своем дворце в Царском Селе, затем в доме губернатора в Тобольске, и наконец в ипатьевском доме – «Доме Особого Назначения» – в Екатеринбурге, их стражи становились все более и более дерзкими, бессердечными и жестокими, подвергая их оскорблениям, насмешкам и лишениям. Царская семья все претерпевала со стойкостью, христианским смирением и полным принятием воли Божией. Они искали утешения в молитве, богослужениях и духовном чтении. В это трагическое время императрицу отличали необыкновенное величие духа и «изумительно светлое спокойствие, которое потом поддерживало ее и всю ее семью до дня их кончины».

В 2 часа ночи с 16 на 17 июля узников разбудили и приказали спуститься в полуподвальный этаж дома, якобы для переезда в другое место. По свидетельствам палачей, императрица и старшие дочери успели перед смертью перекреститься. Первыми были убиты государь и государыня. Они не увидели казни своих детей.

Дипломатическими усилиями европейских держав царская семья могла уехать за рубеж, спастись, как спаслись многие из высокопоставленных подданных России. Ведь даже из места первоначальной ссылки, из Тобольска, можно было поначалу бежать. Почему же все-таки?.. На этот вопрос из далекого восемнадцатого года отвечает сам Николай: «В такое тяжелое время ни один русский не должен покидать Россию».

И они остались. Остались вместе навечно, как и обещали друг другу когда-то в юности.

Святые Петр и Феврония

Константин Маковский

"Я не зарыл своего богом данного таланта в землю, но и не использовал его в той мере, в какой мог бы. Я слишком любил жизнь, и это мешало мне всецело отдаться искусству".

К.Е. Маковский

Будущий художник, Константин Егорович Маковский, родился 20 июня (2 июля) 1839 года. Его отец, Егор Иванович, был известным художественным деятелем Москвы, одним из учредителей Натурного класса. Творческая атмосфера окружала будущего художника и его брата с самого детства. В доме отца постоянно бывали знаменитые живописцы, преподаватели училища. Не удивительно, что все дети Егора Ивановича: дочь Александра, сыновья Константин, Николай и Владимир, воспитанные в духе любви к искусству, под влиянием отца, эрудита и энтузиаста, стали художниками. "Тем, что из меня вышло, я считаю обязанным себя не академии, не профессорам, а исключительно моему отцу", - писал на склоне лет К.Маковский.

В 1861 году Владимир решает начать обучение в московском Училище живописи и ваяния. Учился Константин Маковский весьма успешно, получая многочисленные награды и призы. Его учителя, Е.С. Сорокин и К.С. Зарянко, привили ему серьезные навыки в рисунке, умение точно передавать материальность предметов. В 1866 году Маковский окончил училище и был удостоен большой серебряной медали за картину «Литературное чтение». Продолжая свое образование в Академии художеств в Петербурге, Маковский в 1869 году за картину «Крестьянские мальчики в ночном стерегут лошадей», перекликающуюся по сюжету с рассказом Тургенева «Бежин луг», получил золотую медаль и звание художника первой степени. 

Своеобразным продолжением темы можно считать картину «Игра в бабки» (1870).

Художник тонко подметил характерные черты своих маленьких героев, ему, несомненно, удался и русский сельский пейзаж, но, несомненно, одной из лучших картин в раннем творчестве Маковского можно по праву считать "Народное гулянье во время масленицы на Адмиралтейской площади в Петербурге" - подлинная галерея колоритных типов городских сословий.

За это произведение Маковский был удостоен звания профессора АХ, где в тот период произошли коренные реформы, и бытовая живопись из гонимой превратилась в весьма поощряемую.

Следующая картина молодого художника - «В приемной у доктора» (1870) - привлекала внимание современников типичностью образов, оригинальностью сюжета, юмором. Русский критик В.В. Стасов писал «Нынешняя его «Приемная у доктора» - я надеюсь, все со мной согласятся - одна из примечательнейших и типичнейших картинок современной русской школы».

В 1863 году вместе с тринадцатью другими выпускниками Академии - претендентами на большую золотую медаль К.Маковский отказался писать картину на предложенный сюжет из скандинавской мифологии и покинул Академию, так и не выйдя на дипломную программу. Однако в том же году стал активным членом знаменитой петербургской Артели художников, возглавляемой Иваном Николаевичем Крамским.

В 1872-1873 годах художник пишет картину «Любители соловьев», за которую был награжден 1-й премией Общества поощрения художеств и был удостоен звания академика. 

Вырабатывая свой собственный изящный и эффектный стиль, К.Маковский стал постепенно отходить от коллективных форм художественной жизни, превращаясь в "маэстро" с определенным кругом излюбленных тем, жанров и приемов живописи. Еще в ранние годы художник писал портреты на заказ, а вскоре превратился в модного портретиста.

Прозрачная подвижная фактура, красочность и внимание к красивому антуражу стали главными причинами небывалого успеха живописи Маковского. Сам художник так, слегка иронично, вспоминал об этой стороне своей деятельности: "Лучшие красавицы наперебой позировали мне... Я зарабатывал громадные деньги, жил с царственной роскошью и успел написать несметное количество картин, декоративных панно, портретов, этюдов и акварелей". Но окончательно то своеобразное явление, которое можно назвать "феноменом Константина Маковского", сформировалось только в 80-е годы, когда художник отошел от передвижников и стал устраивать персональные выставки своих произведений. В 1883 году он показал, таким образом, картину "Боярский свадебный пир в XVII столетии", которая была вскоре куплена в Америку. Это работа скорее интересна с этнографической точки зрения: художник тщательно выписывает костюмы персонажей, аксессуары, детали бытового окружения.

"Смерть Ивана Грозного" (1888), "Одевание невесты к венцу" (1890), "Поцелуйный обряд" (1895, ГРМ). Благодаря обилию бытовых подробностей, антикварной красоте антуража, "благородным" цветам, приведенным в единство общим золотистым тоном, эти произведения пользовались неизменным успехом, как в России, так и на международных выставках.

Иностранные коллекционеры охотно покупали экзотические "боярские жанры", поэтому большинство подобных работ художника ушло из России.

Несомненно, можно сказать, что восьмидесятые - начало девяностых годов - период расцвета творчества художника. В эти годы появляются на свет великолепные произведения, как «Крах банка» (1881), «Оправданная» (1882), «Свидание» (1883), «На бульваре» (1886-1887), «Ночлежный дом» (1889).

В поздних работах Маковский часто пишет на малозначительные темы, при этом проявляет себя великолепным рассказчиком и тонким знатоком человеческой психологии «Школьные товарищи» (1909), «Последняя ступень» (1911), «Приживалка» (1912), «Ожидание аудиенции» (1904), «На солнышке» (1885-1914).

Митрофан Ефимович Пятницкий

Митрофан Пятницкий,  собиратель и исполнитель русских народных песен, основатель и художественный руководитель Русского народного хора,  появился на свет в 1864 году, в селе Александровка Воронежской губернии, в многодетной семье Ефима Петровича Пятницкого. Жили бедно. Мать разводила гусей и кур, сестры помогали ей по хозяйству. 

Отец Митрофана был одним из лучших певчих в церкви, и мальчик больше всего на свете любил слушать духовные песнопения. Он часами без устали простаивал в маленьком деревенском храме, прогретом свечами, пропитанном сладким запахом ладана.  После приходской школы Митрофан попал в духовное училище при воронежской семинарии. 

Однажды Митрофан Пятницкий тайком купил на рынке сборник народных песен и разучивал их вечерами. На него донесли. Смотритель училища, отец Иоанн, изъяв сборник, изучил его и прогневался на нерадивого ученика. Когда Митрофану пришла пора уезжать домой на каникулы, отец Иоанн вручил ему письмо, адресованное его отцу. Мальчик боялся отдать письмо отцу, но еще больше боялся вернуться осенью в училище без ответа…

Постоянное чувство тревоги привело к тому, что в лето 1876 года у двенадцатилетнего Митрофана случился нервный срыв, сопровождавшийся припадком и лихорадкой, которую в те времена называли «мозговой горячкой».

Когда мальчик поправился, он все-таки показал отцу письмо и в слезах умолял не отправлять его снова в семинарию. Отец пожалел сына и разрешил остаться дома. Митрофан помогал матери по хозяйству, пас гусей. Когда его душевное состояние снова пришло в равновесие, он понемногу, осторожно принялся нащупывать свою собственную тропку в жизни. Выучился на слесаря, ушел на заработки в город, потом устроился писарем в контрольной палате в Воронеже, а затем, изучив бухгалтерское дело, поступил экономом… в то же духовное училище, куда он когда-то так боялся вернуться!

Теперь Митрофан даже подружился со своим гонителем отцом Иоанном, вечерами они вместе пили чай и беседовали. Правда, отец Иоанн все так же осуждал увлечение Митрофана народными песнями, но Пятницкий по-прежнему собирал их сборники, да и сам записывал малоизвестные песни.

Как-то раз, услышав итальянскую оперу – выступление певцов из какой-то плохонькой труппы, гастролировавшей по ярмаркам малых городов России, – Митрофан возмечтал петь сам — «как итальянцы»! Отец Иоанн долго отговаривал его, рекомендуя удовлетвориться в жизни тем надежным местом, которое у молодого человека уже было. Но когда понял, что Митрофан буквально одержим идеей оперной карьеры, помог ему найти учителя пения, недорогого, но с хорошей репутацией, выручил и деньгами.

Митрофан начал учиться, ставил голос. И преуспел в учебе настолько, что весной 1896 года ему удалось добиться практически невозможного: его прослушали в консерватории и согласились принять на учебу. И это, невзирая на возраст и отсутствие должной подготовительной школы! Правда, было одно условие: Пятницкий должен был поступить на должность эконома в новом корпусе консерватории, причем на весьма невыгодных условиях проживания и оплаты. Но Митрофан был готов на все, лишь бы стать певцом...

Однако все повернуло иначе... Двадцать четыре года он проработал в одной из московских больниц, одновременно беря уроки пения.

В консерваторию его уже не принимали, поэтому приходилось брать дорогие частные уроки. Разорился Пятницкий и на граммофон, покупал пластинки с ариями из итальянской оперы, внимательно слушал и старался подражать певцам. Иногда Митрофан Ефимович выступал на бесплатных благотворительных концертах. А как-то, набравшись смелости, добился аудиенции у самого Федора Шаляпина. Тот прослушал Пятницкого и устроил ему бенефис на вечере у своего приятеля-меломана.

Именно Шаляпин дал Митрофану Ефимовичу самый важный совет в его жизни: оставить вокал и заняться лучше тем, к чему наиболее лежит его душа, – собиранием русских песен.

Федор Иванович привел Пятницкого на заседание музыкально-этнографической комиссии при университетском Обществе естествознания, антропологии и этнографии. Очень скоро Пятницкий здесь освоился, а с 1903 года и вовсе стал действительным членом комиссии.

Начался его творческий путь — Митрофан Ефимович ездил по деревням, собирал песни. В 1904 году он издал за свой счет тоненькую книжечку «12 песен Воронежской губернии Бобровского уезда». Эта книжка принесла ему известность. Пятницкого все чаще приглашали не только на благотворительные вечера, но и на занятия со студентами по фольклору. Вскоре он уже смог купить себе фонограф, чтобы записывать народные песни. Его вторая книга – «Жемчужины старинной песни Великой Руси» — пользовалась уже просто-таки невероятной популярностью. Записывал он и себя самого, и мы можем сейчас слышать голос Пятницкого — у него был приятный мягкий баритон.

В 1910 году Пятницкий встретил свою «музу» — семидесятилетнюю крестьянку Аринушку Колобаеву, обладавшую великолепным голосом и знавшую огромное количество песен. Аринушка выступала с двумя своими дочерьми и внучкой Матреной. Эта внучка, молоденькая солдатка, стала любовью Митрофана Пятницкого. 

Постепенно набрались и другие певцы, и в феврале 1911 года состоялись два первых концерта крестьянских певцов под руководством Митрофана Ефимовича Пятницкого. Выступали на Малой сцене Дворянского собрания. Успех пришел сразу.

Первоначально концерты были чисто этнографическими. Газета «Московский листок» так описывала один из концертов: «Крестьяне-певцы выступают в подлинных костюмах своих губерний и при соответствующих декорациях. Так, первое отделение изображает «Вечер за околицей», второе отделение называется «Праздничный день после обедни» и состоит сплошь из духовных стихов... Третье отделение представляет собой свадебный обряд в избе Воронежской губернии, песни величальные и обрядовые». Интересно, что сам Митрофан Ефимович утверждал, что концерты проводятся без предварительных спевок. На вопрос корреспондента, репетирует ли Пятницкий с крестьянами, он ответил: «Ничего подобного. В том-то и вся прелесть народной песни, что певцы исполняют ее «как умеют». Я делаю им только два указания: потише и погромче. Я их только об одном прошу: пойте, как у себя на завалинке и в хороводе поете».

Песни «как на завалинке» завоевывали все больше поклонников. Почти каждый концерт хора Пятницкого сопровождался хвалебным отзывом в прессе.

В 1914 году хор пережил катастрофу — умерла Аринушка Колобаева. Не успели оплакать смерть солистки, началась война. Многих хористов забрали в действующую армию. 

Однако Пятницкий не сдавался. Он старался «перетягивать» уцелевших хористов в Москву, устраивал их на работу, а вечерами репетировал. Его хороший друг, скульптор Сергей Коненков, вспоминал: «Будучи человеком мягким, добрым и ласковым, он всегда ровно общался со своими хористами, вникал в мелочи их жизни и часто водил их на оперные спектакли Большого театра».

Грянула революция. Многие народные хоры эмигрировали за границу вслед за своими слушателями. Пятницкий уезжать не хотел, боялся расставаться с лечебницей, где все еще жил, с лечащим врачом…  

Хор распался окончательно, хористы разбрелись по России, оказались по разные стороны баррикад. Пятницкий выжидал, когда окружающий мир обретет относительное равновесие. В 1919 году он снова взялся за формирование хора, объединил вокруг себя исполнителей и знатоков народных песен, переселившихся в Москву из отдаленных сел и деревень.

Кого только не было в возрожденном хоре Пятницкого! Работницы и рабочие, дворники и сторожа — певцы-самородки, не имевшие музыкального образования, но обладавшие отличным слухом, вокальными данными и музыкальной памятью. Репетировали на квартире Пятницкого, многим он совершенно бесплатно давал уроки вокала. Ему даже удалось выбить «бронь» от призыва в Красную армию для некоторых самых талантливых хористов.

Скончался Митрофан Ефимович Пятницкий в 1927 году. Перед смертью передал хор своему племяннику, фольклористу Петру Михайловичу Казьмину. Хор официально получил имя Пятницкого.

В начале тридцатых годов, по решению властей, музей народной песни, на протяжении многих лет любовно формировавшийся Митрофаном Ефимовичем, ликвидировали. Начались выступления в печати, обвиняющие хор в классовой несознательности. 

Но хору повезло — одно из его выступлений услышал Сталин. Тиран прослезился от умиления и восторга – и коллектив не только уцелел, но стал с тех пор любимцем партийной элиты. Теперь ни один торжественный концерт не обходился без выступления хора имени Пятницкого.

В годы войны популярность хора достигла наивысшей точки. Из всех радиоприемников неслись песни: «Куда б ни шел, ни ехал ты», «Ой, туманы мои, растуманы». На людей, измученных войной, они действовали вдохновляюще, пробуждали национальный дух.

Хор много гастролировал по Советскому Союзу, пел в госпиталях и перед рабочими эвакуированных заводов, и всегда концерты проходили при полных залах и с огромным успехом. 

Я был просто народным учителем

Михаил Рощин

Педагогика здравого смысла

С 20-х годов не унимаются страсти ученых, учителей, литераторов и политиков вокруг Антона Макаренко (1888 - 1939). Выдающийся педагог, он полвека назад успешно решал в детских коллективах, созданных им из беспризорников, острые сегодняшние проблемы: экономика и нравственность, дети и деньги, воспитательная роль труда. Но случилось так, что «гордости отечественной педагогики» при жизни пришлось терпеть непонимание.

Первые годы его жизни прошли в маленьком украинском городке Белополье., Здесь он родился в семье маляра железнодорожных мастерских. Потом в Кременчуге, куда перевели отца, окончил железнодорожное училище и в 17 лет стал учителем в железнодорожной школе. Вообще «тема» железной дороги всю жизнь сопровождает Макаренко. Он и умер на железной дороге, на подмосковной станции Голицыно. Спешил в город из Дома творчества, вез на киностудию сценарий. Помог какой-то тетке поднять тяжелые узлы на подножку вагона. Помог — а натруженное, измочаленное, давно больное сердце разорвалось. Был 1939 год, весна, 1 апреля. Ему шел 52-й... 1888 — 1939, Какая жизнь между этими двумя датами? В его официальной биографии, впрочем, как и у многих наших крупных политических и общественных деятелей 20—40-х годов, немало белых пятен, «секретов» и «табу». Биография великого педагога «улучшалась», чтобы, не дай бог, он не был скомпрометирован в глазах тех, для кого должен был служить примером. С ретушированных детских фотографий глядит на нас крепыш-отличник. А в воспоминаниях родного брата Макаренко Виталия читаем, что был Антон мальчиком болезненным, вечно простуженным, страдал от своей хилости, некрасивости, ранней близорукости. Но был самолюбив и всегда стремился во всем быть первым. Мы привыкли к такому облику Макаренко: очки, рубаха-косоворотка, фуражка. Но в молодости он всегда был франтом, носил накрахмаленные сорочки с галстуком, сюртуки, пенсне.

С пяти лет отец выучил его писать, читать. Он умел петь, рисовать, играть на скрипке, интересно рассказывал, представлял. И всю жизнь потом и рисовал и страстно любил театр. Из «улучшенной» биографии «выпал» и сам Виталий Семенович, младший любимый брат, ученик и коллега. Два года, с 1917-го до 1919-го, они вместе работали в школе. Потом их дороги разошлись. Запись в анкете Макаренко от 1935 года: «Мой брат с августа 1919-го был в армии Деникина, подпоручик. Сейчас в эмиграции. Местожительство мне неизвестно, связей не имею». В 70-е годы брата разыскали в доме для престарелых в Париже сотрудники лаборатории Макаренко при Марбургском университете. Они помогли ему написать книгу «О моем брате», которая стала источником ценных биографических сведений. Всех интересует педагог Макаренко, но если изучать его биографию не предвзято, легко увидеть, что он прежде всего писатель. Здесь корень его незаурядности, наблюдательности, внимания к человеку. Живет, между прочим, в нашем сознании и такой стереотип Макаренко — интеллигент, растерявшийся перед «бандой» своих воспитанников-колонистов, не знающий, с чего начать. В этом «виноват» и сам Макаренко. Книги, написанные им, воспринимались как автобиографические («Педагогическая поэма», «Флаги на башнях», «Марш 30 года»). А его часто редактировали «под эпоху», произвольно сокращали целые страницы и даже главы. И этот эпизод с растерявшимся интеллигентом, в истерике хватающимся за кочергу, дающим колонисту оплеуху, скорее, момент литературный, чем реальный. В 1920 году, когда Макаренко стал заведующим колонией несовершеннолетних правонарушителей, той самой, о которой он рассказал в своей «Педагогической поэме», ему исполнилось 32 года, и он имел уже 16-летний учительский стаж. Совсем еще молодым, работая в железнодорожной школе, он состоял в «надзирателях» в интернате для детей рабочих, стрелочников, будочников, получая за это десятку надбавки к жалованью. Он побывал уже и директором школы. Закончил педагогический институт с золотой медалью за дипломную работу, которая, между прочим, называлась «Кризис современной педагогики». Так что «свою» педагогику в колонии начинал человек опытный, исходивший в своей практике и из жизни, и из солидной суммы знаний.

Из анкеты Макаренко: "Астрономию знаю хорошо... знания имею в общей биологии. Общие положения и новейшая философия, химия мне хорошо известны, географию знаю прекрасно, и особенно промышленную жизнь мира и сравнительную географию. Свободно чувствую себя в области экономической политики... История — мой любимый предмет, читал все, что имеется на русском языке, по психологии. Люблю изящную литературу. Из новей шей знаю и понимаю Горького..." Максим Горький был его кумиром. Самоучка и «босяк» Горький внушал надежду. Его вера в чело века восторгала. Антон и сам пробовал в юности сочинять. В 1914 году написал рассказ и послал Горькому. И получил короткий ответ: тема интересная, написано слабо. Это отбило охоту писать, но подтолкнуло к учебе. Рассказ Макаренко утерян. Но известно, о чем шла в нем речь. О молодой попадье, в которую влюблен юный учитель, о ее измене мужу и мучениях совести.

Самое интересное, что сюжет его взят из жизни. Некрасивый, неуклюжий, «четырехглазый», большеносый Антон рано и много влюблялся, причем в самых привлекательных девочек, мучился, писал стихи, дневник, старался взять умом, вдохновением, начитанностью. Женщины за версту чуют ум и страсть и всегда предпочтут их пустой красоте или глупой силе. И биографы зря умалчивают, как юный учитель победил местного попа, который, говорят, был весьма красив. «Перевоспитанная» попадья Елизавета Федоровна уехала на учительские курсы в Полтаву, И потом всю жизнь была верным соратником Maкаренко. И, между прочим, это ей в 1920 году предложили возглавить колонию, а она назвала вместо себя Макаренко. Педагогика первых лет Советской власти без конца экспериментировала. Учили без уроков, без предметного построения, учили бригадами, не учили вообще. Многие выступали за свободное воспитание: каким человек уродился, таким и будет. Было школьное самoуправлениe, все было, и была серьезная проблема: безпризорщина. Восемь миллионов детей оказались на улице, потеряв дом и родителей. Их надо было не просто накормить и одеть, но вернуть из воришек, воров, бандитов в общество, в работники, «перевоспитать».

Как начиналась колония Макаренко? Нашли старый монастырь, наложили заплаты на крышу, чтобы не протекала, и привезли ребят, беспризорников от 14 до 18 лет, собранных в течение нескольких дней на вокзалах и улицах. И сказали им: — Вы здесь хозяева. Нет кроватей — сделайте для себя кровати, нет столов — сделайте столы, стулья, побелите стены, вставьте стекла, почините двери... С первых дней работы он установил, что никаких особых методов по отношению к беспризорным употреблять не нужно. Жизнь заставила всех работать, и работать совместно, и больших и маленьких. Объекты — чистка ли картошки, колка дров или чтение книги — вызвали к жизни рабочую группу, отряд, то из двух человек, то из тридцати, смотря по задаче. Если один «сачковал», сразу приходилось труднее другим, и они этого одного тут же и «воспитывали». Вот и все. Как в семье. Вообще как у людей. Оставалось только разумно управлять этим процессом, ставить цели, повышать требования. «Максимум требования, максимум уважения» — его принцип. И еще — безграничное доверие. ...Озлобленного, затравленного парнишку вытащил Макаренко из тюрьмы, из камеры смертников. «Погромы, грабежи, закоренелый мародер», — говорилось в уголовном деле Семена Калабалина. А Макаренко с первой минуты общения с юным бандитом на "вы". И за воротами тюрьмы вдруг: «Подождите меня здесь, я шапку забыл». Парень удивился: шапка-то на голове! И остался ждать этого странно вежливого человека в очках. А еще через полчаса он подумал, что Макаренко ненормальный! Ему, вору и погромщику: «Вот тебе сто тысяч, получи зерно для всей колонии». А потом даже не пересчитал ни товар, ни оставшиеся деньги. У одной из бывших воспитанниц Макаренко, ставшей педагогом, как-то спросили: «Как вы объясните феномен Макаренко-воспитателя?» «Феномена не было, — ответила она. — Воспитывал он, как и жил — сердцем».

Довольно скоро колония стала стабильным учебно-воспитательным трудовым учреждением. Макаренко не только возил ребят на все спектакли харьковских театров. У них был свой театр. И уже тогда, в конце 20-х, они с успехом экспериментировали, вовлекая в действие и зрительный зал. Труд и учеба, быт и творчество - в полной гармонии. Но чем больше он делал, чем больше любили его дети, чем очевиднее был его «конечный продукт»: смелые, дисциплинированные, работящие, веселые ребята и неиздерганные педагоги, тем злее становились атаки тех, кто случайно, не по способностям занимал руководящие посты в народном образовании. Вот строки из писем Макаренко, своего рода репортаж о том, как старое уничтожало новое.

2 февраля 1927 г. «На нашу колонию сейчас ведется целая война co всех сторон. Бьют, конечно, по системе. Все наши недостатки, недоделки, случайные ошибки считают элементами системы...»

4 апреля 1928 г. Обследование за обследованием, объявляют мне выговоры, по округу запретили систему колонии... В качестве обследователей приезжают мальчишки, с которыми даже говорить трудно. В то же время не могут не признать, что колония действительно перевоспитывает».

18 апреля 1928 г. «Я веду колонию 8 лет. Уже выпустил несколько сот рабочих и студентов. Посреди общего моря расхлябанности и дармоедства одна наша колония стоит, как крепость... А меня едят даже не за ошибки, а за самое дорогое, что у меня есть, — за мою систему. Ее вина только в том, что она моя...» (В 1928 году в колонию приедет A.M.Горький. Он проживет здесь два дня, будет умиляться ребячьей жизнью и напишет о гениальном педагоге самые замечательные слова. Он не знал, что Макаренко уже отстранен от заведования колонией)

1 января 1933 г. «Колония живет плохо, после меня переменилось уже четыре заведующих, глупости там наделаны непоправимые, коллектива нет, проходной двор...»

Его систему ученые мужи тогдашнего просвещения признали несоветской. Реальная практика и в самом деле расходилась с тем, что строил Макаренко. «Коллектив учителей и коллектив детей — это не два коллектива, а один, и коллектив педагогический. Если почувствуете, что вам не "хватает знаний, не стесняйтесь сесть за парту рядом с воспитанниками». Но за стенами колонии было другое. «Каждый человек должен входить в жизнь, умея сопротивляться вредному влиянию. Не оберегать, а учить сопротивлятъся». А в жизни детей оберегали от всего. Он призывал в каждом преступнике видеть человека (как принято в мире людей), а жизнь в те годы строилась на подозрении, что каждый человек преступно ненадежен.

Известна история ФЭДа, фотоаппарата, почти не уступавшего зарубежной лейке. Его выпускали на своем заводе четырнадцати — семнадцатилетние мальчики и девочки еще одного коллектива, созданного Макаренко, — коммуны имени Дзержинского. ФЭД — 300 деталей с точностью до 0,001 мм. А он не побоялся предложить это ребятам. Коммуна жила очень богато, потому что была на хозрасчете. Хорошая организация труда не только целиком покрывала содержание завода, общежитий, школы, но и давала государству 5 млн. чистой прибыли в год. «Я мог тратить в год двести тысяч на летние походы, сорок — на билеты в харьковские театры. Мог купить автобус, легковую и грузовую машины». Какая школа имела в те годы такие возможности? Но хозрасчет в стране повсюду сворачивали. Коммуна довольно быстро была превращена в придаток завода «ФЭД», коммунары — просто в рабочих. Коммуну стали возглавлять начальники с петлицами. А разумный, реальный, нужный и детям и взрослым педагог Макаренко оказался «утопическим, неприменимым». Его отзывают в Киев и назначают помощником начальника трудовых колоний Украины. Он ходит на работу в комиссариат внутренних дел, пишет методики, борется с ужесточением карательной практики. Но эта самая практика уже перемалывает людей и в том доме, где он работает. Сейчас известно, что были арестованы, расстреляны или сами стрелялись в ночных кабинетах те, с кем работал Макаренко.

Он оставил педагогическую работу, занявшись литературой, буквально бежал из Киева в Москву. Трагическое сплетение: Москва, мир литературы, признание, награждение орденом, возможность работать и вместе с тем — его клеймят за недооценку педагогической теории, научных методов воспитания, за культ интуиции в воспитании; повсюду отказываются от его системы, ужесточают режим в детских исправительных учреждениях, в школах вводятся почти гимназические порядки.

Он слишком опередил свое время.

Воскобойников Валерий Михайлович

Валерий Михайлович  детский писатель и публицист, автор более пятидесяти книг для детей . Родился  1 апреля 1939 года в Ленинграде в семье учителей.
   В 1957 году после окончания химического техникума поступил на вечернее отделение Ленинградского Технологического института. В 1958-1960 гг. служил в армии, в артиллерийской разведке, дослужился до младшего сержанта.

  Воскобойников Валерий Михайлович работал инженером-химиком в секретных «почтовых ящиках», одновременно учась в своем институте, который окончил в 1965 году. После армейской службы посчастливилось подружиться с молодыми талантливыми молодыми людьми, некоторые из которых стали весьма известными писателями, как, например: Сергей Довлатов, Валерий Попов, Андрей Битов, Игорь Ефимов, Владимир Арро. Первый рассказ был опубликован в 1962 году в молодежной газете «Смена» и получил премию на городском конкурсе. Первая книга (повести и рассказы для детей) вышла в 1965 году. С тех пор издано более 60-ти книг, некоторые из них были переведены на языки многих республиках  СССР, и стран, включая Японию, США, Кубу, Польшу и т. д.

    В 1960-1970-е годы по командировкам журналов объездил и облетал всю страну, включая полярные станции, северное побережье, Урал и Сибирь, а также пустыню Кара-Кум. В 1970-е годы заведовал отделом прозы и поэзии в детском журнале «Костер» и был «первопечатником» замечательных произведений Юрия Коваля, Василия Аксенова, Сергея Иванова и других любимых писателей. Многолетняя работа в журнале "Костер", где с 1973 по 1980 гг. он руководил отделом литературы, помогла писателю лучше узнать юного читателя. В своих произведениях В. Воскобойников остро ставит перед ними нравственные проблемы, побуждая подростков задуматься над своими поступками.

   Произведения В.М. Воскобойникова известны не только в нашей стране, но и за рубежом. Повесть "Тетрадь в красной обложке", опубликованная впервые в 1971 г в Ленинграде, была издана в Японии, США, Польше, Румынии. Книга "Остров Безветрия" трижды переиздавалась в Японии. Историческая повесть об Авиценне "Великий врачеватель" (М.: Молодая гвардия, 1972) по решению ЮНЕСКО была издана во многих странах к 1000-летию ученого.

«МАЛЕНЬКОЕ ПИСЬМО К ЧИТАТЕЛЮ О ЧЕМ УГОДНО»

   Однажды я с ужасом открыл, что не знаю, зачем, для чего живу на Земле среди людей. Мне было тогда двенадцать лет, это ужасное открытие осенило меня в трамвае, и я долго метался по улицам, не желая идти домой и надеясь, что все-таки соображу что-нибудь насчет цели своей жизни. Наконец, я устал, добрел до квартиры и, не отвечая на все вопросы матери, бухнулся спать. Ночью я просыпался от собственного стона. В следующие годы я прочитал довольно много книг. Они рассказывали о чем угодно: про историю изобретений, про жизнь древнего человека, про мамонтов и насекомых, но только не про меня. Я догадывался, что люди знают какую-то тайну о том, зачем я живу, но спросить у них я не мог — не было у меня тогда такого человека, которому я доверил бы свой вопрос.

Открытие пришло во сне — точно, как Менделееву. Он ведь тоже долго мучился из-за своей Таблицы. Я увидел самого себя стоящим на вершине холма. За левую руку меня держали родители, родителей — бабушки и дедушки, а их — следующие мои предки, которых я даже толком не знал. И вся эта бесконечная цепочка людей уходила в туманную даль — в прошлое человечества. За правую руку я держал своих детей (на самом деле не было у меня тогда никаких детей, это сейчас их трое), а они — своих детей, и те — следующих. Эта цепочка тоже скрывалась в туманной дали — будущем человечества. А я — соединял их всех.

    Тогда-то я и понял насчет собственного предназначения и цели жизни каждого человека: любой из нас соединяет всех прошлых людей с людьми будущими и передает им все то доброе, что было сделано раньше. У каждого человека на Земле — есть своя такая цепочка. А все вместе эти сплетенные цепочки называются человечеством.

    Проснувшись, я уже знал, что рожден не зря. И еще я понял, что кем бы мы ни были: хоть писателями, хоть водопроводчиками или пастухами, главное наше дело —передавать все доброе и хорошее в будущее время. Все мы — разные люди, каждый из нас — единственный человек во всей истории Вселенной. Никогда такого человека, как любой из нас, не было на Земле и не будет; нас разделяют далекие расстояния и многие годы, и все же мы сильны, мы живы, когда все мы — вместе, когда сплетены в единое человечество.

   С тех пор прошло сколько-то лет, и я узнал, что мудрые философы придумали свои ответы на мучавший меня вопрос. Возможно, свой ответ есть вообще у каждого человека. Но если у вас пока нет такого ответа, возьмите хотя бы мой — мне он здорово помогает.