Викторина "Богатыри"

Преподобный Серафим Саровский

Валентина Серикова. История историка

Зачастую наши суждения о выдающихся людях бывают слишком человеческими. Избыток частностей и подробностей иногда заслоняет масштаб личности, а главное — Промысл Божий о ней. А ведь это самое важное: увидеть, как Господь, Ведающий все о всех от начала до конца мира, среди бездонного людского моря воздвигает одну трепетную душу, полагая ей назначение начала и основания. Таков наш преподобный Нестор. Христос избрал его стать Отцом истории Святой Руси и летописцем Третьего Рима. Читать далее...

365 годовщина Куликовской битвы

21 сентября - знаменательная дата в календаре государственных праздников России. В этот день ежегодно в соответствии с Законом РФ «О днях воинской славы России» торжественно отмечается годовщина Куликовской битвы 1380 года, день славной победы русского войска под предводительством великого князя Московского Дмитрия Ивановича над армией Золотой Орды.

Твой Крест

Любите Бога, мать и друг друга. О священномученике Александре Цицеронове

Мученики для нас личности легендарные. Мы понимаем, что подвиг их велик, вера крепка, любовь к Богу горяча, но в нашей жизни это невозможно. Но есть мученики — наши современники, пострадавшие в советское время, родственники которых живут среди нас. О священномученике Александре Цицеронове рассказывает его внучка — прихожанка храма мученицы Татианы Татьяна Васильвна Резникова. Читать далее...

Ольга Богданова. Святитель Петр - первый московский святой

Иконописец Петр ищет уединения

Будущий митрополит Петр родился на Волыни (Западная Украина). Совсем еще мальчиком, в 12 лет, ушел в монастырь и со временем стал священником.

Священник Петр обладал даром художника и был прекрасным иконописцем, однако больше всего стремился к уединенной жизни. Он попросил разрешения поселиться в одиночестве и нашел себе «пустынь» (то есть место, где не было людей)  на Волыни, в лесу у реки Рати.

Но прожить в одиночестве священнику Петру не дали. Прослышав о благочестивом подвижнике: к нему стали приходить другие монахи. И на месте «пустыни» вырос целый монастырь, в котором отец Петр стал настоятелем.

В 1301 году на Волынь приехал тогдашний митрополит Киевский и всея Руси Максим. Священник Петр со своей братией подошел к нему под благословение и подарил митрополиту икону Божией Матери, которую написал сам. Предполагается, что эта икона сохранилась до сих пор и находится в Успенском соборе Московского Кремля. По имени автора она называется «Петровская»,  апразднование в ее честь совершается сегодня, 6 сентября, в день перенесения мощей ее создателя.

Церковь-вдова, или кому быть митрополитом

Митрополит Максим перевел митрополичью кафедру из Киева во Владимир, который тогда был столицей.  В 1305 году он умер и был похоронен во владимирском Успенском соборе. Его мощи находятся там и сейчас.

После смерти Максима в течение трех лет на Руси не была митрополита. Русская Церковь «овдовела».   

Ситуацией решили воспользоваться два великих князя - тверской и волынско-галицкий.

Великий князь Михаил Тверской считал примерно так: раз митрополит Максим был во Владимире, здесь умер, здесь похоронен, то и следующий митрополит должен быть из владимирского священства. Таковым себя уже мыслил игумен Геронтий.

Великий князь Волынско-Галицкий Юрий полагал, что именно Волынско-Галицкая епархия достойна быть самостоятельной митрополией.

Но решать такие вопросы самостоятельно на Руси не могли: в те времена Русская Церковь входила в состав Греческой. Кто будет митрополитом, решали в Константинополе.

Поэтому почти одновременно в Константинополь отправился  игумен Геронтий от Владимирского княжества и священник Петр от Волынско-Галицкого. При этом Геронтий взял с собой написанную священником Петром и подаренную покойному митрополиту Максиму икону Божией Матери.    

Первым в Константинополь прибыл священник Петр. Патриарх Афанасий нашел священника Петра достойным для возведения на кафедру митрополита Киевского и всея Руси.

Когда прибыл игумен Геронтий. Патриарх Афанасий побеседовал и с ним, но решения не изменил. Так священник Петр стал митрополитом. У игумена Геронтия забрали все, что должно было принадлежать митрополиту, в том числе и написанную священником Петром «Петровскую» икону. Митрополит Петр отправился в Киев.

В Киеве митрополит Петр прожил только год и переехал во Владимир. Переезд объяснялся тем, что Киев находился на крайнем Западе Руси и часто  подвергался нападениям иностранцев. Именно из-за этого митрополит Максим перенес кафедру во Владимир.

В столице митрополита Петра встретили недружественно. Михаил Тверской еще помнил,  что митрополитом был назначен не владимирский игумен. Заручившись поддержкой Владимирского епископа Андрея, князь стал подавать на митрополита Петра жалобы в Константинополь.

Начатое Константинополем расследование показало, что жалобы - клевета. К неудовольствию Михаила Тверского, Петр остался митрополитом.

Москва встречает Петра

Митрополит Петр понимал, что раздражает князя Михаила Тверского, поэтому подолгу во Владимире не задерживался и разъезжал по епархиям. Бывал и в Московской.

В то время будущая столица ограничивалась пределами нынешнего Кремля. Обычно митрополит Петр останавливался не в Кремле, а на Крутицком подворье - в те времена это было далеко за пределами города.

Во время пребывания Петра в Москве князь Иван Калита часто общался с ним и стал почитать его как духовного наставника. Специально для Петра он построил в Кремле подворье, чтобы митрополит мог жить в Москве недалеко от князя.  

К чему приводит любовь к уединению

Митрополит Перт, как и в юности, искал уединения. В Кремле - центре политической жизни Москвы - молиться уединенно было практически невозможно. Поэтому он выбрал для жизни другое место и основал там небольшой монастырь - нынешний Высоко - Петровский.

Сейчас напротив монастыря - Музей современного искусства, на Петровке - офисы и магазины, через дорогу от монастыря - бульварное кольцо... А тогда здесь был глухой лес - самая настоящая «пустынь».  Рядом протекала река Неглинная. Может быть, местность напоминала Петру родную Волынь.

Первый монастырский храм был освящен в честь небесного покровителя митрополита - апостола Петра. Но поскольку апостол Петр вспоминается вместе с апостолом Павлом, храм был назван во имя апостолов Петра и Павла. Сейчас это – самый древний и самый небольшой по размеру храм Высоко-Петровской обители.

Зачем Москве Успенский собор?

Хотя Петр оставался митрополитом Киевским и всея Руси, дольше всего он пребывал в Москве. Это было естественно: Владимирский князь строил против Петра козни, а московский принимал гостеприимно и радушно.

У Петра возникла идея перенести митрополичью кафедру в Москву.

Правящим князем в Москве был Юрий Данилович, старший брат Ивана Калиты. Он соперничал с Михаилом Тверским, так как считал, что по своей родовитости великим князем (правителем всех русских земель) должен быть он, а не Михаил Тверской. Однако  Русь была под татарским игом, именно татарский хан решал, кому быть «великим».

Юрий Данилович часто уезжал из Москвы в ставку татарского хана и  возил ему подарки. С 1315 по 1317 годах он жил в ставке, женился на сестре хана, Кончаковне, которая была крещена под именем Агафьи. Во время этих отъездов Москвой правил Иван Калита.

В 1325 году Юрий Данилович был убит в ставке хана. Иван Данилович стал правящим князем и предложил митрополиту Петру официально перевести митрополичью кафедру в Москву. При этом митрополия по-прежнему называлась бы Киевской и всея Руси.

Когда столица была в Киеве, кафедральным был киевский Успенский собор. После перевода кафедры во Владимир кафедральным стал Успенский собор во Владимире. В Москве Успенского собора не было, его предстояло построить.

Митрополит Петр просил Ивана Калиту о построении храма в честь иконы Успения Божией Матери и сказал ему:

- Если послушаешь меня, сын мой, то и сам прославишься с родом твоим паче иных князей, и град твой будет славен пред всеми градами русскими, и святители поживут в нем, и взыдут руки его на плещи врагов его и прославится Бог в нем.

Поскольку митрополиту Петру тогда было уже около 70 лет, Иван Калита решил срочно строить Успенский собор и, если митрополит умрет, похоронить его здесь, в Москве, и тем самым утвердить постоянство пребывания митрополитов в Москве.

4 августа 1326 года митрополиту Петру было видение, что он скоро умрет, тогда он собственными руками еще в строящемся соборе, в алтаре, выложил себе каменный гроб.

- За то, что сын мой упокоил меня в старости, воздаст ему Господь сторицею в мире сем и дарует ему живот вечный, и не оскудеют от семени его обладающие местом его, и память его прославится, - сказал митрополит об Иване Калите незадолго до смерти тысяцкому Протасию Вельяминову, потому что князя не было тогда в Москве.

В 1326 году, 21 декабря (по старому стилю) святитель умер и был похоронен в приготовленном им самим месте. У места его захоронения происходили чудеса - исцеления. Многочисленные свидетельства стали основанием для того, чтобы в 1327 году по ходатайству князя Ивана Калиты митрополит Петр был причислен к лику святых через несколько месяцев после своей кончины. В Церкви нет ни одного святого, который бы был канонизирован так быстро - год спустя после упокоения.

Так Петр оказался первым московским митрополитом и первым московским святым.

В 1474 году своды Успенского собора обрушились, мощи святителя Петра были найдены под обломками и перенесены в церковь святого Иоанна Лествичника - теперь она служит основанием колокольни Авана Великого.  В 1479 году  собор был вновь отстроен под руководством зодчего Аристотеля Фиораванти, и святые мощи митрополита Петра торжественно были перенесены в него 24 августа по старому стилю (6 сентября по новому), где пребывают и сейчас. Событие перенесения мощей мы и вспоминаем сегодня.

Святая равноапостольная княгиня Ольга

Преподобный Антоний Печерский

В конце XIX века со святой горы Афон была прислана в Россию икона, писанная неким святогорцем, простая и трогательная, как детская картинка. Изображены на ней стоящие на Киевских горах апостол Андрей Первозванный и преподобный Антоний Печерский. Апостол Андрей держит в одной руке Евангелие – запечатленный символ Бога Слова, проповедуемого им по всей Скифии; другой, слегка приподнятой ладонью вверх, указывает на расстилающийся ландшафт, заставляя вспомнить свое пророчество, сохраненное «Повестью временных лет»: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий, и воздвигнет Бог много церквей». И как бы ответствуя на этот призыв, преподобный Антоний, пришедший на указанное место тысячу лет спустя, стоит, спокойно опираясь на посох, со свитком, на котором начертано: «Аз не к тому боюся Бога, но люблю». Читать далее...

Житие преподобного Сергия Радонежского

Святые Петр и Феврония

Святый благоверный князь Довмонт

На Снетогорской иконе Божией Матери изображены припадающие к Ней св. преподобномученик Иоасаф Снетогорский и святой благоверный князь Довмонт, во святом крещении Тимофей.

Путь воина - один из славнейших жизненных путей христианина. Воинское дело сродни подвигу иночества, подвигу любви к Богу и людям. Ведь "нет больше той любви, как если кто положит жизнь свою за друзей своих", пожертвует собой для защиты более слабого. Поэтому совсем не случайно, что среди православных воинов мы видим столько святых, защитивших Христову веру, народ и Отечество. И все они вели битвы со злом не только на полях сражений, но и в своей душе. Меч их служил правде, а дела прославляли Господа. Об одном таком святом воине и пойдёт, речь. Его звали князь Довмонт.

Княжения в Литве Довмонт лишился в ходе междоусобицы. Ему пришлось бежать на Русь с тремя сотнями верных воинов. Путь он держал на русский Псков: только там изгнанник мог найти надежное для себя укрытие. Псков на то время после смерти Александра Невского остался без надежного защитника. Стоял вопрос: кого пригласить в Вольный город на княжение? Нужен был не просто князь, а ратоборец. Городу постоянно грозили войной то литовцы, то немецкое и датское рыцарство.

Выбор псковской «господы» пал на беглого князя, известного своими ратными делами. Его уже ничего не связывало с Литвой. Чужаком он не был: многие литовские князья по происхождению были славянами и родным языком считали русский. Довмонт с дружиной был принят городом на службу и был крещен по православному обычаю в церкви Святой Троицы, став отныне называться Довмонтом-Тимофеем Псковским. Или просто – Довмонтом Псковским.

Первым ратным делом для Довмонта стал поход на своего злейшего недруга князя Горденя Полоцкого. Князь взял с собой дружину всего в 390 псковских «ратных мужей», в том числе и своих литовских дружинников. Довмонт ворвался в Полоцк, взял военную добычу, которую под охраной 300 воинов отправил в Псков, а сам с 90 дружинниками стал поджидать за Двиной у брода погони, укрывшись на лесной опушке.

Князь Горденя не заставил себя долго ждать. С ним было 700 конных воинов, в том числе дружины князей-союзников Гогорта, Лотбея и Лючайло. Когда литовцы, перейдя брод, столпились на берегу, Довмонт в конном строю неожиданно атаковал их. Те не успели выстроиться для боя и обратились в бегство. Но только семьдесят человек смогли достичь острова на середине реки. У псковичей же погиб один-единственный человек.

Подобных «малых дел» в последующей биографии князя Довмонта Псковского будет много. По той простой причине, что налетчики на Псковщину – литвины и орденские братья, грабившие селения и купцов на дорогах, далеко не всегда приходили в большом числе.

Вскоре он совершил новый успешный поход на Литву, но уже с бoльшими силами. В 1267 году в удачный поход вместе с псковичами пошли и новгородцы, много натерпевшиеся от разбойных набегов «литвинов» на свои земли. После этого литовские князья на какое-то время присмирели.

Вскоре новая опасность стала грозить вольным городам Пскову и Великому Новгороду. Рыцари датского короля, «сидевшие» в Колывани и Раковоре, стали притеснять русских купцов. «Зашевелились» и соседи датчан в Прибалтике – немецкие орденские братья.

Новгород отправил послов к великому князю Ярославу Ярославичу. Тот прислал на помощь вольным городам «низовские полки». Возглавить объединенную русскую рать, собиравшуюся в Новгороде, должен был старший сын Александра Невского – Дмитрий Переяславский.

Сбор войск состоялся зимой 1268 года. Рать собралась большая: переяславская дружина, владимирские воины князя Ярослава, воины князей Михаила Тверского и Юрия Суздальского, полки из Смоленска и Полоцка. Псковскую дружину привел князь Довмонт-Тимофей. Новгородское ополчение возглавили посадник Михаил Федорович и тысяцкий Кондрат. Всего набралось более 30 тысяч ратников.

Походу предшествовали мирные переговоры по просьбе магистра Ливонского ордена и епископов «немецкой земли». Был подписан мир. 23 января 1268 года русское войско по зимнему пути выступило из Новгорода в поход на крепость Раковор, где засели «люди датского короля». До реки Наровы дошли за три недели, переправа через нее прошла беспрепятственно.

17 февраля русская рать остановилась заночевать на берегу реки Кеголи, верстах в трех от города Раковора. Утром следующего дня перед русским станом появилось войско немецкого рыцарства: ливонский магистр вероломно нарушил предложенный им же мир.

Русские полки по «указу» князя Дмитрия Переяславского быстро приняли привычное для себя боевое построение. В центре («чело») встало пешее новгородское ополчение. На крыльях – конные княжеские дружины. На левом – тверичи князя Михаила. Псковичи князя Довмонта и другие конные дружины оказались на самом сильном фланге – правом. Ему предстояло решить исход битвы.

Раковорская битва во многом напоминала Ледовое побоище. Рыцарский «железный клин» (по-русски – «свинья») с ходу врезался в пешее ополчение новгородцев. Те, сражаясь, стали под напором закованных в железо конников подаваться назад. Однако рыцарям так и не удалось разорвать «чело»: оно устояло.

Когда «свинья» окончательно потеряла свой таранный ход и в битву втянулись все отряды ливонцев, свой атакующий удар нанес правый фланг русской рати. От такого неожиданно сильного натиска ливонские рыцари стали отступать, а потом обратились в бегство, большинство – к крепости Раковор. Их преследовала княжеская конница.

Русское войско возвратилось в Новгород, а оттуда разошлось по своим городам. Только псковская конная дружина князя Довмонта продолжила войну: она прошла землю Вирумаа до берега Балтики, беря приступом рыцарские замки и наводя страх на «людей датского короля».

После того победного похода по владениям датчан на земле современной Эстонии князь Довмонт-Тимофей еще не раз с оружием в руках защищал пределы вольных городов Пскова и Новгорода. Так, в 1269 году Псков выдержал 10-дневную осаду немецкого рыцарского войска. Подход новгородского ополчения заставил ливонцев бежать с Псковщины.

В 1271 году лодочная флотилия «поганых Латин» ограбила прибрежные села. Князь Довмонт с небольшой дружиной нагнал на судах (насадах) грабителей и дал им бой на реке Мироповне. Налетчики подверглись полному истреблению.

В 1272 году немецкое рыцарство Ливонии во главе с магистром пошло войной на Псков и осадило город-крепость. Вражеское «множество» не смутило князя Довмонта: со своей дружиной и псковским ополчением он вышел в поле для битвы. Рыцарство потерпело жестокое поражение и бежало. В битве князь был «раниша в лицо».

Псковская рать преследовала рыцарей до самой пограничной черты, после чего повело войну на ливонской земле, «пустоша» ее. После этого похода русского войска в орденские владения из русских летописей исчезают сведения о нашествиях немецких рыцарей на Псковщину более чем на четверть столетия! Урок вторжения на земли вольного города Пскова оказался весьма суров.

Тем временем на Руси началась кровавая княжеская усобица за великое княжение владимирское. Довмонт-Тимофей Псковский, зная, что это серьезно ослабляет русскую военную силу, не вмешивался в междоусобицу. Кроме одного раза.

Его боевому соратнику по Раковорской битве – тестю Дмитрию Переяславскому, лишенному великого княжения, пришлось бежать из Владимира в земли вольного города Новгорода, укрывшись с семьей, казной, верными боярами и слугами. Новгородские бояре изменили ему, захватив «в заклад» двух дочерей, казну и близких людей, разместив их под стражей в каменных крепостях Копорье и Ладога. Сыну Александра Невского пришлось бежать за Варяжское море к «свеям» (шведам).

Довмонт с дружиной стремительным конным переходом берет и близкое Копорье, и дальнюю Ладогу. Он освобождает пленников и захватывает княжескую казну, которую он «отосла ко тестю своему». Вскоре Дмитрий Александрович сумел вернуть себе великое княжение владимирское.

Последней битвой князя-ратоборца Довмонта-Тимофея Псковского стала защита ставшего его «отчиной» Пскова в 1299 году. 4 марта немецкие рыцари ночью внезапно («безвестно») напали на псковский посад, огражденный частоколом. Но врага учуяли недреманные стражи города – кромские псы. Большой колокол Троицкого собора забил тревогу.

Ливонцам не удалось ворваться в сам город, но посад они сожгли. Князь Довмонт сделал все возможное, чтобы оказать помощь избиваемым на посаде псковичам: он не закрыл перед ними крепостные ворота, а бесстрашно повел ратников в ночную вылазку, прикрыв собой бежавших под защиту крепостной стены посадских людей.

Утром следующего дня со стен увидели выгоревшие посадские улицы и вражеский стан на берегу речки Псковы. Ливонцы подтягивали к городу осадные орудия – «пороки». Город со всех сторон окружался немецким рыцарством. Князя Довмонта не смутило вражеское «множество». Он приказал опустить перекидные мосты перед Великими и Смердьими воротами и во главе псковской рати устремился на берег Псковы. К нему «поспешала» по реке Великой и псковская судовая рать.

Началась кровавая и жестокая битва. С русской стороны ею руководили князь Довмонт-Тимофей и городской тысяцкий Иван Дорогомилович. Немецкие рыцари и их пехота кнехтов не устояли перед натиском псковичей и обратились в повальное бегство.

Умер великий воитель в 1299 году и был похоронен в храме Святой Троицы. А Довмонтов меч – «бранное оружие его положили над гробом его на похвалу и утверждение граду Пскову». Русской православной церковью причислен к лику святых. 

Исследовательские проекты обучающихся. Святая блаженная Матрона Московская

Исследовательский проект обучающейся 4 класса МАОУ СОШ №40 Смирнягиной Настасьи

Шмелевские чтения. Александр Невский: путь к святости

Святой благоверный князь Александр Невский from Natalya Bekker

Святой благоверный князь Феодор Смоленский и Ярославский

Святой благоверный князь Феодор по прозванию Черный, внук Владимира Мономаха, родился в грозную для Руси годину польского нашествия и был в крещении наречен во имя святого великомученика Феодора Стратилата, которые особо почитались русскими князьями-воинами. С юных лет он отличался смирением, строгой нравственностью и благочестием. И св. князю Феодору суждено было прославиться в Русской земле воинскими подвигами. 

В 1240 году умер его отец, князь Ростислав. 

Старшие братья, наследники, поделили между собой земли отца своего, выделив младшему — отроку Феодору — маленький Можайск. Здесь прошло его детство, здесь учился он Священному Писанию, церковной службе и воинскому искусству. 

В 1260 году святой князь Феодор женился на Марии Васильевне, дочери свя­того благоверного князя Василия Ярославского и стал князем Ярославским. У них родился сын Михаил, но вскоре святой Феодор овдовел. Он много времени проводил в ратных трудах и походах, сына его воспитывала теща, княгиня Ксения. 

В 1277 году объединенные дружины русских князей, среди которых был св. Феодор, в союзе с татарскими войсками участвовали в походе в Осетинскую землю и во взятии «славного града их Тетякова». Союзные войска одержали в этой войне полную победу. Дело в том, что со времен святого Александра Нев­ского ханы Золотой Орды, видя неслом­ленную духовную и военную мощь Православной Руси, были вынуждены  привлекать русских князей к союзу, обра­щаться к ним за военной помощью. 

Рус­ская Церковь исполь­зовала это сближение для христианского просвещения. 

В эти годы и оказался в Орде свя­той князь Феодор. Отличившийся ратными подвигами в осетинском походе, он вызвал к себе особенное расположение хана Менгу-Темира, который почти­тель­но относился к Православной Церкви, первый выдал ханский ярлык о цер­ков­ной неприкосновенности митрополиту Кириллу. В летописи сказано: «А князя Феодора Ростиславича царь Менгу-Темир и царица его вельми любяще и на Русь его не хотяше пустити мужества ради и красоты лица его». Три года пробыл святой Феодор в Орде. Наконец «царь отпустил его с ве­ликой честью», и князь прибыл в Ярославль. К этому времени супруга его, Мария, уже умерла, в городе правила княгиня Ксения с внуком Михаилом. 

Ярос­лавцы не приняли вернувшегося из Орды князя: «Не прияша его во град, но рекоша ему: “Сей град княгини Ксении, и есть у нас князь Михайло”». 

Святой Феодор должен был вернуться в Орду. Царица, жена хана Менгу-Темира, «его любляше зело и хотяше за него дщерь свою дати". Такой брак имел бы для Руси большое значение. Хан долго не соглашался на него, считая русских князей своими «улусниками» (то есть вассалами, подданными). Выдать дочь за русского князя значи­ло признать за ним равное достоинство. И еще важнее: это значило для хана признать превосходство Православия, потому что прежде венчания нужно было, чтобы татарская царевна приняла святое кре­щение. Хан пошел на это, слишком важен для него был союз с Русью: «и царевну повелел за князя Феодора дати, и повелел ее прежде крестить, а пра­вославной веры не повелел осквернить». Так женился святой Феодор на дочери могущественного татарского хана Менгу-Темира, нареченной в крещении Анной. «Царь же его весьма чтил и повелел ему садиться напротив себя, пост­роил ему дворец, дал князи и бояре на послужение». Там, в Орде, и родились у святого Феодора Черного его сыновья — святой бла­говерный князь Давид (+1321 г.) и святой благоверный князь Константин. 

Огромное влияние, которое святой Феодор приобрел в Орде, он использовал во славу Русской земли и Русской Церкви. Православие все более укреплялось среди татар, ордынцы усваивали русские обычаи, нравы и благочестие. Русские купцы, зодчие, мас­тера несли русскую культуру на берега Дона, Волги, Урала и дальше до самой Монголии. До сих пор археологи находят православные иконы, кресты, лампады по всей территории прежней Золотой Орды, вошедшей в состав России. Так начиналось великое миссионерское движение Русской Церкви на Восток, просвещение светом Евангельской истины всех племен до Великого океана. Русские православ­ные князья и их дружинники, участвуя, как союзники, в монгольских походах, узнавали и осваивали бескрайние просторы Азии, Сибири и Дальнего Востока. 

В 1330 году, всего через тридцать лет после смерти святого Феодора Черного, китай­ские летописцы напишут о русских дружинах в Пекине. 

Святой Феодор жил в Сарае до 1290 года, когда «пришла ему весть с Руси, от града Ярославля, что его сын первый, князь Михаил, преставился». 

Дав кня­зю богатые дары и большую дружину, хан отпустил его на Русь. Вновь став князем в Ярославле, святой Феодор начал ревностно заботиться об усилении и бла­гоустроении своего города и княжества. 

Не порывались связи святого Феодора Черного и с его отчизной — Смолен­ском, хотя княжить ему там было непросто. Так, в 1297 году святой Феодор ходил походом к Смоленску восстановить свои законные права на Смоленское княжение, захва­ченное его племянником. Но взять город и стать снова смолен­ским князем ему в этот раз не довелось. Вскоре после того похода святой князь-воин занемог. 18 сентября 1299 года повелел перенести его в Спасо-Преображенский монастырь, чтобы принять монашеское пострижение. Преставление святого благо­верного князя Феодо­ра отмечается Церковью 19 сентября/2 октября. 

 Русский народ сложил о святом князе Феодоре духовные песни, которые на протяжении столетий распевали «калики перехожие». В них прославля­ются благочестие и пра­восудие, милосердие и благотворительность святого, его забота о строительстве и украшении храмов. 

История мурзы Салахмира

В 2003 г. при проведении земляных работ на территории Солотчинского Рождества Богородицы женского монастыря была обнаружена плита, датируемая первой половиной XVI века. Сначала она была воспринята как надгробная. Однако при последующих исследованиях, проводившихся как рязанскими, так и московскими специалистами – историками и археологами, удалось установить, что назначение плиты мемориальное.

Плита фиксировала факт переноса останков давно погребенного видного военного и государственного деятеля великого княжества Рязанского, зятя князя Олега Ивановича, Иоанна Мирославовича, принявшего схиму в этом же монастыре с именем Иосиф. В летописных источниках он был более известен по имени, бывшему у него до святого крещения. Имя это – татарский мурза Салахмир.

Мурза Салахмир, потомок властителей Золотой Орды, вошёл в рязанскую историю в трагическое для князя Олега Рязанского время. 

К XIV столетию, в то время, когда он жил, христианство на Руси существовало уже почти четыреста лет. С детства крещеный Олег, возрастая, пропитывался верой своих отцов. Самым главным качеством, которым обладал князь – это смирение. 

Смирившийся человек – это тот, кто под влиянием, давлением каких-то обстоятельств или людей, или от безвыходности не может противиться и смиряется поневоле. Но не таким был князь Олег. Как мы видим из летописей, он предстает пред нами как ярый защитник своих интересов. И ни Димитрий Донской, ни  другие войска не смогли противостоять мощи Олега в отстаивании пределов своего княжества. Более того, после победы над москвичами в битве под Перевицком он надеялся вернуть все земли, ранее захваченные Димитрием Донским. Распря, длившаяся три года, закончилась поражением князя Димитрия. И вынудила Москву просить князя Олега о мире. Казалось бы, высота положения была за князем Олегом, и можно было бы диктовать свои условия москвичам, что Олег и предполагал… Но все произошло иначе.

Осенью 1385 года в Рязань из Москвы отправляется посольство во главе с Игуменом земли русской преподобным Сергием Радонежским с миссией умиротворения княжеских раздоров, объединения русских земель. Беседы преподобного с князем Олегом, по словам летописи, «кроткими словесы и тихими речьми и благоуветливыми глаголы» смягчили Олега Ивановича.

Несомненно, преподобный Сергий Радонежский приехал в Рязань не без просьбы князя Дмитрия Донского. Но это для Олега Рязанского после встречи с преподобным было уже не важно, умиротворенный разговором со старцем, он смирился, и не стал требовать своего, пожертвовав своим «я» ради блага Отечества. Не будь Олег искренне верующим человеком, а значит и исполняющим заповеди Божии, он не послушал бы и преподобного. В лучшем случае из уважения к его известности промолчал бы, а сделал бы все по-своему. Таким образом, был заключен вечный мир с Москвой. И князь Олег стал первым из Рязанских князей, заложившим основу союза, в котором Рязань честно и верно служила Отечеству, радея об общей пользе объединенного Русского государства.

Встреча с преподобным Сергием глубоко повлияла на всю последующую жизнь Олега Рязанского. Он стал чаще бывать в монастырях, познал и полюбил монашескую жизнь. Однажды князь Олег Иванович и его супруга Евфросиния в глухом, уединенном месте окрестностей реки Солотчи, за Окой, повстречали двух отшельников Василия и Евфимия Солотчинских. 

Олег решил заложить здесь обитель в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Выбор этот был тоже не случаен. В этот день произошла победа русских войск на Куликовом поле. И все действия князя Олега Рязанского способствовали этой победе.

Монастырь был основан в 1390 г. Тогда же Олег Иванович постригся в монашество с именем Ионы. Веригами, добровольно возложенными на себя князем-подвижником, стала его кольчуга, которую он постоянно со дня пострига носил под монашеским облачением.

То, что князь Олег был искренне верующим человеком, доказывает и то обстоятельство, что незадолго до своей кончины он принял великий Ангельский образ – схиму.

Но если об Олеге Ивановиче сохранилось достаточно много сведений, то кто же такой таинственный Салахмир?

Мурза Салахмир, придя с сильной дружиной из Золотой Орды, вступил в службу рязанского князя Олега Ивановича, а вскоре принял православную веру под именем Иоанн. Олег полюбил своего нового боярина, оказывал ему большой почёт и явное предпочтение перед другими боярами: выдал за него свою сестру Анастасию и пожаловал ему во владение вотчины. 

Интересно, что в поздних источниках имя «Салахмир» передаётся по-разному: Солохмир, Салхомир. Историки предполагали, что это имя можно прочитать и по-другому: Солых эмир или Салах-темир. Трудно объяснить и то, откуда у новоявленного рязанского боярина, крещённого Иваном, появилось отчество «Мирославич». Существует предположение, что отцом Салахмира был русский боярин Мирослав. Согласно другим догадкам, Салахмир сам когда-то был русским князем, потом выехал в Орду, там принял ислам и новое имя, а затем, вернувшись в русские земли, вновь возвратился в исконную православную веру и взял своё исконное имя. Но как всё было на самом деле, нам неизвестно.

Татьянин день

Святая мученица Татиана Римская.

Святая мученица Татиана родилась в знатной римской семье - ее отец трижды избирался консулом. Он был тайным христианином и воспитал дочь преданной Богу и Церкви. Достигнув совершеннолетия, Татиана не стала выходить замуж и все свои силы отдала Церкви. Она была поставлена диаконисой и в посте и молитве ухаживала за больными и помогала нуждающимся. 

Диакониса Татиана была схвачена и, после долгих мучений, умерщвлена во время правления императора Александра Севира (222–235 годы).

Страстотерпица Великая княжна Татьяна Николаевна

Много веков Православная Церковь чтила всего лишь одну Татиану – Татиану Римскую, Но в ХХ веке все изменилось. Прокатившиеся по стране гонения за веру явили миру целый сонм святых мучениц Татиан, и первой из них стала самая высокородная – страстотерпица Великая княжна Татьяна Николаевна, дочь императора Николая Александровича и императрицы Александры Феодоровны.

 О дочери Последнего российского Государя, носящей легендарное «пушкинское» имя Татьяна, известно менее всех остальных членов ее Семьи. И виною тому - ее сдержанный, аристократично замкнутый характер. 

Эта была девушка вполне сложившегося характера, прямой, честной и чистой натуры, в ней отмечались исключительная склонность к установлению порядка в жизни и сильно развитое сознание долга. Она ведала, за болезнью матери, распорядками в доме, заботилась об Алексее Николаевиче и всегда сопровождала Государя на его прогулках, если не было В. Долгорукова. 

Следуя примеру своей Небесной покровительницы, Великая княжна Татьяна отдавала большую часть своих сил и времени, помогая нуждающимся. Так она выступила инициатором создания в России «Комитета Ее Императорского Высочества Великой княжны Татианы Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий», который ставил перед собой цель оказания помощи лицам, впавшим в нужду вследствие военных обстоятельств.

Во время Первой мировой войны, сдав сестринские экзамены, старшие княжны работали в царскосельском госпитале. В качестве хирургический сестры милосердия Великая княжна Татьяна Николаевна принимала участие в сложных операциях и, когда требовалось, ежедневно, даже в свои именины, ездила в лазарет.

Великая княжна Татьяна Николаевна вместе со всеми своими сестрами и братом была жестоко убита только потому, что родилась в царской семье и до конца оставалась верной своей вере, своим родным и своему Отечеству.

Архимандрит Тихон (Шевкунов). Житие преподобного Серафима для детей

Радость моя, стяжи Духа Святого и вокруг тебя спасутся тысячи. В сердце человеческом может вмещаться Царствие Божие. Лишь бы только мы сами любили Его, Отца нашего Небесного, истинно, по-сыновнему. Господь равно слушает и монаха, и мирянина, простого христианина, лишь бы они были православные и любили Бога из глубины душ своих, и имели в Него веру хотя бы с горчишное зерно. Сам Господь говорит: “Все возможно верующему!” Все, о чем бы вы ни попросили у Господа Бога, все восприимите, лишь бы только то было во славу Божию или на пользу ближнего. Но если бы даже и для собственной вашей нужды или пользы вам что-либо было нужно, то и это даже все столь же скоро и благопослушливо Господь Бог изволит послать вам, только бы в том крайняя нужда и необходимость настояла. Ибо любит Господь любящих Его, благ, добр Господь ко всем и прошения боящихся и чтущих Его исполнит, и молитву их услышит. Преподобный Серафим Саровский

Жил в Курске благочестивый купец Исидор Мошнин со своей женой Агафией. В ночь на 20 июля 1754 года у них родился сын, которого в святом крещении нарекли Прохором. Когда мальчику было всего три года, умер его отец и Агафия стала воспитывать младенца одна. Она сама продолжила и дело мужа: строительство в Курске Божиего храма.

Мальчик подрастал, и скоро мать Прохора поняла, что сын ее – необыкновенный ребенок. Однажды семилетний Прохор забрался на недостроенную колокольню. Вдруг он оступился и упал на землю. Мать в ужасе бросилась к сыну, не ожидая увидеть его живым. Каковы же были изумление и радость Агафий и сбежавшихся соседей, когда оказалось, что мальчик невредим! Так с раннего детства матери и близким было открыто, что Бог чудесным образом хранит Своего избранника.

Но скоро Прохор тяжело заболел. У врачей не было надежды на выздоровление. И вот во время самых тяжких страданий мальчика Сама Божия Матерь в неизреченном сиянии явилась ему. Она ласково утешила маленького страдальца и сказала, что надо потерпеть еще совсем немного и он будет здоров.

На другой день мимо дома, где жил больной Прохор, шел крестный ход: несли великую святыню города Курска и всей России – чудотворную икону Богородицы – Курскую-Коренную. Мать Прохора увидела это из окна. Взяв на руки больного сына, она поспешила вынести его на улицу. Здесь икону пронесли над мальчиком, и с этого дня он начал быстро поправляться.

Прохор не был похож на своих сверстников. Он любил уединение, церковные службы, чтение священных книг. Это было ему совсем не скучно, через молитву перед ним все больше приоткрывался неизведанный и прекрасный духовный мир, в котором царят Божественная любовь и добро.

Учился он хорошо, когда же несколько подрос, стал помогать брату, который по примеру отца занялся торговлей. Но сердце Прохора не лежало к земному. Ни дня он не мог провести без храма и всей душой стремился к Богу, Которого любил всем сердцем, больше всего на свете. Он желал быть с Богом постоянно, и потому ему все сильнее хотелось уйти в монастырь. Наконец он признался в своем желании матери. Как ни тяжело Агафий было расставаться с любимым сыном, но она не препятствовала ему. Когда Прохору исполнилось семнадцать лет, он покинул родной дом, получив материнское благословение – большое медное распятие, которое носил на груди и которым необычайно дорожил всю жизнь.

Теперь перед Прохором встал вопрос: какой монастырь избрать. С этим он направился в Киев к мощам святых первоначальников русского монашества, преподобных Антония и Феодосия. После молитвы ко святым угодникам воля Божия открылась Прохору через старца Досифея, монаха-затворника Киево-Печерского монастыря. “Иди в Саровскую обитель, – сказал Прохору старец. – Там Дух Святой будет вести тебя ко спасению, там ты окончишь свои дни”. Прохор поклонился в ноги затворнику и от всего сердца поблагодарил его.

Накануне великого праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы Прохор, проделав нелегкий путь от Киева до Темниковских лесов, вошел в Саровский монастырь. То было славное монашеское братство, известное своими строгими подвижниками. Здесь юного боголюбца заботливо принял настоятель отец Пахомий. И настоятель и братия искренне полюбили доброго и усердного послушника.

Молитва ко Господу и труд – из них состоит жизнь инока, через них Господь укрепляет дух подвижника, его стремление к высшему горнему миру. Прохор, который в сердце своем твердо решил всего себя отдать Господу, с радостью проходил все самые тяжелые монастырские послушания. Он рубил деревья в лесу, целыми ночами выпекал хлеб для братии, трудился плотником и строителем. Но самое главное, он учился молиться, приучал свой ум и душу возноситься к Богу, чтобы ничто в мире не могло отвлечь от молитвы.

Мудрые люди говорят, что молитва, настоящая молитва к Богу, – самый тяжелый на свете труд. Как ни тяжко порой бывало, но к церковным службам Прохор приходил первым, а покидал храм последним. Душа его стремилась к полному уединению, туда, где ничто не отвлекает от общения с Богом. Однажды он сказал об этом своем желании духовнику, и тот благословил послушника Прохора по временам удаляться в глухой монастырский лес для уединенной молитвы.

С самого начала своего монашеского пути преподобный Серафим твердо решил, что в жизни будет надеяться только на помощь Господа Иисуса Христа и Пречистой Его Матери. Эта вера и надежда послушника Прохора подверглись суровому испытанию: Прохор тяжко занемог и проболел целых три года. Болезнь была так тяжела, что братия уже отчаялась в его выздоровлении. Но Прохор вверил жизнь свою в руки Божий. Когда страдания достигли предела, вновь явилась Пресвятая Богородица и исцелила его.

Через много лет Господь Иисус Христос даровал и самому преподобному Серафиму силу исцеления больных, предвидения будущего, молитвенной помощи несчастным. Но прежде его мужество и верность Богу были испытаны и укреплены в трудностях и искушениях.

Душа его была очищена от всякой нечистоты, помыслов маловерия, сомнения, превозношения над другими, гордости – всего того, что есть в душе каждого человека. Когда позже у преподобного Серафима спрашивали, почему в нынешнее время нет таких великих святых, как прежде, он отвечал, что происходит это потому, что у людей нет решимости полностью довериться Богу и всю надежду свою возложить лишь на Него.

Когда Прохору исполнилось 32 года свершилось то, к чему он стремился долгие годы, – его постригли в монашество. Новое имя, которое он получил, Серафим, означает “пламенный”; действительно, подобно пламени горел его дух к Богу. С еще большей ревностью принялся отец Серафим за монашеские подвиги, и его посвятили в иеродиаконы. В этом служении он провел шесть лет.

Однажды во время литургии, в Великий Четверг, с ним случилось чудесное событие. “Меня озарил свет, – позже рассказывал он, – в коем я увидел Господа Бога нашего Иисуса Христа во славе, сияющего, светлее солнца, неизреченным светом и окруженного Ангелами, Архангелами, Херувимами и Серафимами. От церковных врат Он шел по воздуху, остановился против амвона и, воздвигши Свои руки, благословил служащих и молящихся. Посем Он вступил в местный образ, что близ царских врат. Я же, земля и пепел, удостоился особенного от Него благословения. Сердце мое возрадовалось тогда в сладости любви ко Господу”. После этого видения преподобный Серафим изменился в лице и не мог вымолвить ни слова; его под руки ввели в алтарь, где он два часа простоял неподвижно. Еще суровее стали его подвиги: теперь он по целым ночам проводил в молитве к Богу за весь мир.

Вскоре преподобный Серафим был рукоположен в иеромонаха. А когда ему исполнилось 39 лет, он оставил обитель и поселился в деревянной келлии, которая находилась в густом лесу на берегу реки Саровки, в пяти верстах от монастыря.

Здесь он начал вести особую пустынническую жизнь. Пост его доходил до неимоверной строгости. Пищей его стала лесная трава, которая в изобилии росла около его келлии. Жил и молился преподобный по чину древних пустынножителей. Иногда кто-либо из братии встречал его на пути, в белом простом балахоне, с медным крестом – благословением матери – на груди, с сумкой за плечами, наполненной камнями и песком, а поверх них лежало святое Евангелие. Когда преподобного Серафима спрашивали, зачем он носит на спине такую тяжесть, он отвечал кротко: “Томлю томящего меня”. И те, кто разумели в духовной жизни, догадывались, какая борьба смертной человеческой плоти и бессмертного духа совершается в жизни этого подвижника.

Враг рода человеческого, диавол, желая отвратить преподобного Серафима от подвига, сделал своим орудием злых людей. Однажды преподобный Серафим рубил в лесу дрова. Вдруг перед ним очутилось трое неизвестных. Они набросились на монаха, требуя от него денег.

“К тебе многие приходят и наверняка приносят и золото и серебро!” – “Я ни от кого ничего не беру”, – отвечал им преподобный Серафим. Но они кинулись на него, желая либо получить мнимые сокровища, либо убить подвижника. Преподобный Серафим был очень крепок и силен, к тому же в руках у него был топор, однако, будучи монахом, он не мог никому ответить ударом на удар. Предав себя в руки Божий, он сказал: “Делайте, что вам нужно”. Один разбойник ударил его по голове обухом топора, изо рта и ушей преподобного хлынула кровь и он упал замертво. Разбойники долго избивали его, наконец, устав, бросили его возле келлии и устремились в жилище пустынника искать деньги. Но обнаружили там лишь икону да несколько книг. Тогда они поняли, что убили праведника; на них напал страх, и они опрометью кинулись прочь от нищенской келлии и от лежащего на земле бездыханного монаха.

Но преподобный Серафим остался жив. Придя в чувство, он, преодолевая страшную боль, возблагодарил Господа за безвинное страдание, подобное страданиям Самого Христа, и помолился о прощении злодеев. А когда наступило утро, он с огромным трудом, весь в крови, истерзанный, побрел в обитель.

Братия пришла в ужас от его состояния. Вызванные из города врачи нашли, что голова у него проломлена, ребра перебиты, на теле страшные ушибы и смертельные раны; все были уверены, что смерть неизбежна. Пока врачи совещались, преподобный уснул. И вот пред ним предстала Матерь Божия с апостолами Петром и Иоанном.

– Что вы трудитесь? – сказала, обернувшись к врачам, Пресвятая Богородица. – Сей от рода Моего!

Проснувшись, преподобный Серафим почувствовал возвращение сил. В тот же день он начал вставать, но все же пять месяцев ему пришлось провести в монастыре. А окрепнув, он снова вернулся в свой лесной затвор. Диавол был посрамлен: ему не удалось заставить подвижника оставить свой монашеский подвиг. Но после избиения спина преподобного навсегда осталась согнутой.

Надо сказать, что разбойников удалось поймать. По закону их ждало суровое наказание, но преподобный вступился за своих обидчиков. Он даже сказал, что, если их не простят, он навсегда уйдет из этих мест. Злодеев отпустили, но их настигла кара Божия. Пожар уничтожил их дома со всем имуществом. Только тогда они раскаялись и пришли к преподобному Серафиму, прося прощения и молитв.

Снова преподобный повел свою уединенную жизнь.

Сердце его горело любовью и жалостью не только к страждущему человечеству, но и ко всему живому. Он достиг уже такой духовной чистоты, что даже хищные звери стремились к нему. Многие из тех, кто посещал его, видели, как он кормил из рук огромного медведя. Но об этом преподобный запрещал рассказывать до своей смерти.

Видя такое преуспеяние подвижника в святости, диавол все сильнее ополчался против него. Однажды ночью, во время молитвы, преподобный Серафим услышал за стенами келлии вой зверей. А затем словно толпа народа начала ломиться в дверь; косяки не выдержали, дверь упала, а к ногам старца рухнул громадный обрубок дерева, который на следующий день с трудом смогли вынести наружу восемь человек Ярость падших духов доходила до предела, и они принимали видимый облик, чтобы смутить святого. Во время молитвы стены келлии как бы расступались и на преподобного пытались наброситься страшные адские чудовища. Однажды неведомая сила подняла его и несколько раз с силой ударила об пол.

И тогда преподобный Серафим приступил к труднейшему в его жизни подвигу, – к подвигу молчания и столпничества. Три года он ни с кем не говорил ни слова, 1000 дней и 1000 ночей он провел в молитве, стоя на камне. Таких камней у него было два: один находился в его келлии, другой лежал в лесной чаще. На камне в келлии святой стоял с утра и до вечера, а на ночь шел в лес. Воздев руки к небу, он молился словами евангельского мытаря: “Боже, милостив буди мне, грешному!” В жестокие морозы и под проливным дождем, в знойный полдень и в тревожную ночь, облепленный тучами комаров, страдая от злых духов, нес свой подвиг преподобный. Тело его за это время пришло в изнеможение, дух же достиг необыкновенной свободы и высоты. Такой подвиг он смог пронести только укрепляемый особой благодатной помощью Божией.

После 16– летнего пребывания в пустыни, в 1810 году, преподобный Серафим вернулся в монастырь. И снова не для упокоения, а для особой молитвы. Сменив любимую ему лесную пустыньку где чистый воздух, журчащая речка, дикие звери – все радовало душу, преподобный на долгие годы ушел в затвор монашеской келлии, где, кроме иконы, перед которой всегда горела лампада, да обрубленного пня, служившего стулом, не было ничего. В сенях стоял дубовый гроб, постоянно напоминавший подвижнику о смерти. Старец никого не принимал, единственным его разговором была беседа с Богом – молитва.

Еще через семнадцать лет он вышел из затвора, получив на то благословение от Самой Царицы Небесной. Она повелела ему принимать посетителей и духовно руководить ими.

По всей России разнеслась весть, что в Саровском монастыре Господь воздвигнул великого подвижника, который исцеляет больных, утешает скорбных, наставляет на правый путь заблудших.

С тех пор ежедневно, после окончания ранней литургии и до вечера, старец принимал у себя людей. Та любовь, которой был исполнен святой, привлекала к нему всех. К этому времени он уже обладал прозорливостью: видел духовное устроение, помыслы и жизненные обстоятельства каждого человека. Самое же главное, ему была открыта воля Божия касательно всякого, так что советы его принимали как от Самого Бога. Тысячи людей благодаря молитвам и советам преподобного Серафима счастливо устраивали свою жизнь, избегали опасности, и даже смерти, получали исцеления от тяжелых болезней. Но самое главное, находили путь спасения души и учились восходить к Богу через любовь и послушание Сыну Божию, Господу нашему Иисусу Христу. Это главное, чему учил преподобный Серафим.

Всех старец встречал с величайшей приветливостью: “Радость моя, Христос воскресе!” – говорил он, с любовью обнимая пришедшего к нему паломника.

Но тех, кто приходил с коварством, лишь прикрываясь благочестием (а были и такие), он грозно удалял от себя. Преподобный провидел не только будущее каждого человека, но и грядущие судьбы России и всего мира. Однажды к нему в пустыньку пришел офицер. Преподобный в это время стоял у чудотворного источника, некогда изведенного из-под земли молитвами самого старца и имевшего великую целительную силу.

Офицер приблизился к пустыннику, и в это время вода в источнике потемнела и возмутилась, стала бить мутным ключом. С гневом взглянул преподобный на офицера и грозно повелел: “Гряди вон! Подобно тому как замутился этот святой источник, так возмутишь и ты со своими единомышленниками всю Россию!”

В ужасе и смятении отошел от него офицер: он действительно приходил с коварным желанием хитростью получить от старца одобрение готовящегося государственного переворота. Это был человек из среды так называемых декабристов и масонов, которые, одни по преступному неразумию, а другие по ненависти, хотели разорить Россию и Православие. Преподобный провидел великие несчастья, которые принесут народу революционеры, и заранее предупреждал православных о событиях, которые должны были произойти, порой через много десятков лет.

Предвидел он и кровавые смуты в нашем православном отечестве, предвидел разорение Церкви за умножившиеся грехи, невиданные гонения на христиан, предвидел и возрождение Святой Руси за верность ее Православию. “Злодеи поднимут высоко свою голову, – говорил он. – Будет это непременно: Господь, видя нераскаянную злобу сердец их, попустит их начинаниям на малое время, но болезнь их обратится на главу их, и на верх их снидет неправда пагубных замыслов их. Земля Русская обагрится реками кровей, и много дворян побиено будет за Великого Государя и целость самодержавия его; но не до конца прогневается Господь и не попустит разрушиться до конца земле Русской, потому что в ней одной преимущественно сохраняется еще Православие и остатки благочестия христианского.

До рождения антихриста произойдут великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающие всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее: бунты Разинский, Пугачевский, Французская революция – ничто в сравнении с тем, что будет с Россией. Произойдет гибель множества верных отечеству людей, разграбление церковного имущества и монастырей, осквернение церквей Господних, уничтожение и разграбление богатства добрых людей, реки крови русской прольются. Но Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе…”

Батюшка Серафим оставил православным людям замечательное учение о спасении. “Истинная цель нашей христианской жизни, – говорил он, – состоит в стяжании Духа Святого. Пост же, бдение, молитва и добрые дела суть лишь средства для стяжания Духа”. Стяжание означает приобретение; приобретает же Дух тот, кто кается во всех своих грехах и творит добродетели, противоположные содеянным грехам. У такого человека Дух начинает действовать в сердце и сокровенно устраивает внутри него Царство Божие. “Как же мне узнать, – спросил у преподобного один юноша, – что я нахожусь в благодати Духа Святого? Я хочу понять и прочувствовать это хорошенько”. Разговор этот происходил в зимнем лесу, на заснеженной поляне; юноша очень любил преподобного Серафима и приходил к нему за советами.

Ответ преподобного Серафима был действительно чудесным. Он крепко взял юношу за плечи и сказал ему: “Мы оба теперь с тобой в Духе Божием. Что же ты не смотришь на меня?” Юноша отвечал: “Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца, а у меня глаза ломит от боли”. Преподобный на это сказал: “Не устрашайтесь, ваше Боголюбие! и вы теперь сами так же светлы стали, как и я. Вы сами теперь в полноте Духа Божия, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть. Смотрите просто мне в глаза и не бойтесь!”

“Я взглянул после этих слов в лицо его, – вспоминал позже юноша, – и напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет, ослепительный и простирающийся далеко, на несколько сажень кругом, и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающую сверху и меня и великого старца”.

Необыкновенно хорошо было юноше. На всю жизнь запомнил он тот день, когда батюшка Серафим преподал ему урок того, что значит “стяжание Духа Святого”.

К концу жизни преподобного старца чтила уже вся Россия. Благодатные его способности были необычайны. Ему дано было видеть даже райские обители, уготованные Богом в вечности для добродетельных людей. Когда он рассказывал своим самым близким людям об этих откровениях, лицо его преображалось и изливало чудный свет. С небесной радостью и умилением он говорил: “Ах, если бы люди знали, какая радость, какая сладость ожидает душу праведного на небе, они решились бы во временной жизни все скорби переносить с благодарением. Если бы эта самая келлия была полна червей, и они бы всю жизнь ели нашу плоть, то и тогда надо было бы на это со всяким желанием согласиться, чтобы только не лишиться той небесной радости”.

Людская слава тяготила старца, от великих трудов он пришел в сильное изнеможение. Когда преподобный возвращался к себе в пустыньку из монастыря, по обеим сторонам дороги стояли толпы народа, желавшего хотя бы прикоснуться к его одежде, хотя бы увидеть его.

Последние годы жизни преподобный Серафим много заботился об основанном им женском Дивеевском монастыре. В монастырь поступали девушки-сироты, а также те, кто искал высокой и богоугодной жизни под руководством батюшки Серафима. Святой направлял жизнь обители, следуя благословениям Божией Матери.

Незадолго до кончины святого его в двенадцатый раз посетила Пресвятая Богородица. Это было в присутствии одной из дивеевских сестер. Вдруг сделался шум, подобный ветру заблистал свет, послышалось пение. Келлия старца чудно преобразилась: она словно раздвинулась, потолок исчез и вверху было одно сияние. А затем явилось чудесное шествие: шла Богоматерь в сопровождении двенадцати святых дев, Иоанна Богослова и Иоанна Предтечи; впереди шли два Ангела с цветущими ветвями в руках. На Царице Небесной была сияющая, несказанной красоты мантия, голову венчала дивная корона. Старец на коленях встречал Владычицу неба и земли. Матерь Божия обещала святому не оставлять дивеевских сестер Своей помощью.

Она предсказала преподобному скорую кончину, переход в Небесное Царство и благословила его. Благословили старца и святые, пришедшие к преподобному вместе с Божией Матерью. “Сей от рода нашего!” – прорекла Пресвятая Богородица с любовью глядя на Своего послушника, который мужественно прожил долгую жизнь по заповедям Ее Сына.

За день до смерти, 1 января 1833 года, в воскресенье, батюшка Серафим в последний раз побывал в храме. Поставил свечи к иконам. Весь погрузившись в себя, молился за литургией и причастился Святых и Животворящих Тайн Христовых. Затем стал прощаться с братией, всех благословлять и утешать. Телесно он был очень слаб, духом же бодр, спокоен, радостен.

– Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте: в нынешний день нам венцы готовятся! – говорил он.

Вечером в тот день он пел в своей келлии пасхальные песнопения.

А 2 января один монах почувствовал запах дыма, исходящий из келлии преподобного. Зайдя в нее, он увидел, что преподобный стоит на коленях перед иконой “Умиление”; огня не было, но тлели книги, загоревшиеся от упавшей свечи. Так сбылось еще одно пророчество преподобного, говорившего: “Кончина моя откроется пожаром”. Скрещенные руки святого лежали на аналое, голова покоилась на руках. Думая, что старец уснул, монах тронул его за плечо, но ответа не было. Тогда брат понял, что старец скончался; горе его и остальной братии было безграничным.

Тело преподобного положили в дубовый гроб, который был сделан его собственными руками. Похоронили преподобного Серафима возле монастырского собора у алтаря. В течение семидесяти лет после кончины батюшки Серафима люди во множестве приходили к нему на могилу. По молитве угодника Божия тысячи и тысячи христиан были исцелены от болезней, телесных и душевных.

19 июля 1903 года произошло открытие святых и многоцелебных мощей батюшки Серафима и прославление его в лике святых, ставшее всенародным торжеством.

В 20– е годы XX века во время революционной смуты и гонений на Церковь, предсказанных преподобным Серафимом, святые мощи его пропали. А совсем недавно они чудесным образом были обретены вновь. В июле 1991 года мощи были перенесены в возродившийся после разрухи Дивеевский монастырь. Здесь они покоятся и ныне.

С тех пор, сколько бы ни было православных людей во всех народах, все узнавали о преподобном Серафиме, дивились его великой любви к Богу и людям, просили его святых молитв, а многие стремились подражать его жизни и подвигам. Сколько бы подвижников – монахов, мирян, святителей, мучеников, юродивых – ни воздвигал Господь с тех пор на Русской земле, все они как бы приходили к убогой келлии батюшки Серафима, прося благословения на труды, подвиги и терпение. И всем им, и будущим поколениям христиан, желающим жить, исполняя заповеди Божий, раздавался и раздается голос преподобного Серафима:

РАДОСТЬ МОЯ, НЕ ВРЕМЯ НАМ УНЫВАТЬ!

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!!

СТЯЖИ ДУХ МИРЕН

И ВОКРУГ ТЕБЯ

СПАСУТСЯ

ТЫСЯЧИ!

К. Ковалев-Случевский "Преподобный Савва и великие битвы Древней Руси"

"Врагов своих одолеешь и здрав 

возвратишься 

в свое Отечество"

Благословение преподобного

Саввы Сторожевского

Всем известно, что многие столетия жизнь людей на огромном пространстве, именуемом нынче Россией, не была вполне мирной. Редко когда выдавалось десятилетие, чтобы не происходило пусть даже мелких войн или междоусобиц. Но в еще большей степени страницы истории Российского государства долгое время были окрашены героической борьбой народа за собственное достоинство и свободу духовного выбора.

Столетия оставили нам в память имена великих ратников и героев, среди которых — прославленные князья и бояре, простые воины и пахари. Но когда мы изучаем историю, то порой забываем о том, что часто в сражениях незримое участие принимали далекие от военного поприща, незаметные на первый взгляд люди. Иногда на исход важнейшей битвы или похода могли повлиять подвижники, сражавшиеся на духовном поле брани. Бывало, что их заступничество имело решающее значение в самые роковые минуты для нашего отечества.

Среди сокровенных старцев земли Русской особое место занимает преподобный Савва Сторожевский, имя которого навсегда связано с основанным им в подмосковном Звенигороде монастырем, так и называемым ныне — Саввино-Сторожевская обитель. Он жил в эпоху татаро-монгольского ига, Куликовской битвы и становления Московской Руси. Он был близким соратником и, как указано в его Житии, постриженником и первым учеником преподобного Сергия Радонежского. И если преподобный Сергий именуется «игуменом земли Русской», то старца Савву старинные документы и летописи называют «стражем» первопрестольного града. Именно его усердием и духовным подвижничеством укреплялась великокняжеская и царская власть. Единственного из русских святых его величали по-старославянски «забралом Москве», а ведь «забрало» — это форпост, передовое укрепление, защитное сооружение, часть воинского шлема.

Силой своего духа, без меча и копья, чудотворец Савва мог сделать то, на что не способны были и тысячи воинов. Его прозорливость, умение заранее видеть итоги событий уже стали легендой. Созданная им обитель — «Дом Пречистой на Сторожах» — привлекает к себе и сегодня множество людей, которые приезжают в подмосковный Звенигород, чтобы почтить память великого подвижника.

Заступник, страж, хранитель, кормчий и устроитель — всё это преподобный Савва Сторожевский. Знающий об этом—да не усомнится! Не знающий—да просветится!

Воин или монах

Предлагаю задачку для современного человека—заведомо трудновыполнимую. Представьте себе юношу середины XIV века, коим был будущий старец Савва, выбирающего свой жизненный путь. Вариантов такого выбора не так уж много. Несмотря на происхождение из знатного рода, дорог в будущей жизни всего несколько. И главная из них для мужчины—судьба защитника, если не отечества, то, по крайней мере, собственного дома.

Военное дело в той или иной форме становилось уделом всякого русского жителя. Пахари и ремесленники, торговцы и бояре в определенный момент (и довольно часто) должны были сложить свои инструменты и взяться за мечи, копья, рогатины или дубинки, чтобы защитить близких и имущество. Большинство жизненных проблем решалось оружием. А над Русью в то время зловещей тучей нависло непомерное иго Золотой Орды, которое не только вытягивало из нее все жизненные силы, но и лишало перспектив будущего развития.

Молодого человека ждала либо профессиональная деятельность (например, ремесленная или земледельческая), либо война. Родовитый боярин мог заниматься управлением хозяйства, но и ему было не избежать воинской повинности. Война поднимала всех—снизу доверху и ставила в единые ряды обороняющихся или наступающих полков.

Однако был еще один путь, который на первый взгляд мог показаться уходом от водоворота земных перипетий. Путь духовный. Нельзя утверждать, что в те времена такой выбор был очень удачным с точки зрения мира. Православие хоть и утвердилось на Руси, но еще не распространилось повсеместно и не укоренилось вглубь. Язычество продолжало процветать во всей своей силе в разных формах. Примером этого могут служить некоторые летописные рассказы или Жития (например, святого Стефана Пермского), повествующие о существовании целых народов, абсолютно далеких от христианства и даже не слышавших о нем и обращавшихся к истинной вере благодаря просветительской и миссионерской деятельности святых подвижников. Уйти в монастырь в то время, так же, как и сейчас, значило обречь себя и на непонимание окружающих, и на возможные лишения, вплоть до голода и поношений.

Монашеская жизнь на Руси еще только созидалась. Большинство из наиболее известных ныне обителей только закладывались и представляли собой вовсе не привычные нам крепости с башнями (все это появилось значительно позднее), а маленькие деревянные домишки, в которых проживало по одному или нескольку подвижников. Только редкие крупные города могли похвастаться своими укреплениями, не всегда каменными (напомню, что каменный Кремль в Москве был построен как раз в эти времена — в 1367 году).

Выбор — уйти в монастырь — означал отказ от мирской суеты. И в первую очередь — от участия во всеобщем кровопролитии и постоянных битвах. Это не поощрялось обществом. Молодой человек, не желающий развивать культ силы и воинской доблести даже ради высшей цели, и в те времена не считался кем-то особенным, тем более героем, а порой, напротив, мог стать предметом упреков и насмешек.

Это не значит, что Церковь стояла в стороне от главных событий времени. Наоборот, она активно в них участвовала, включая политические и военные баталии. Ярким примером этому может служить благословение, данное преподобным Сергием Радонежским князю Дмитрию Донскому на битву с войском Мамая, когда на поле Куликово отправились два монаха;воина и один из них—Пересвет — геройски погиб в главном поединке перед сражением. Однако неверно думать, что монастыри готовили воинские пополнения в русские дружины. Такое событие было исключением.

Итак, Савва Сторожевский свой выбор сделал. Он пошел по пути духовного подвижничества. И хотя казалось, что впереди его ждала совсем иная, уединенная жизнь, Богу было угодно поставить этого подвижника, как светоч, в центр великих событий эпохи.

Сторожевая застава

Из школьных уроков истории мы знаем, что в период страшного, почти 300-летнего татаро-монгольского владычества на Руси произошло одно яркое, переломное событие, пробудившее великие надежды на будущее освобождение нашего отечества, — Куликовская битва. В ней сошлись две рати — русская и ордынская. Благословение преподобного Сергия придало сил и духа великому князю Дмитрию Донскому в его противостоянии хану Мамаю, и важнейшая битва была выиграна.

К этому времени Савва, известный своим благочестием, был избран духовником монастырской братии в обители преподобного Сергия — монахи, борясь со страстями, шли к нему за советом, поверяли сокровенные мысли. Приезжала и великокняжеская семья: Дмитрий Донской, его супруга —княгиня Евдокия (будущая святая Евфросиния) и их сыновья. Всех он принимал с любовью, давал отеческие советы, утешал в горестях. И, конечно же, слезно молился о своих верных чадах.

Савва был рядом со своим наставником, преподобным Сергием, когда тот благословлял князя перед битвой. Во время сражения он вместе с монастырской братией воссылал пламенные молитвы за русское воинство.

С победы на Куликовом поле начался период превращения Руси в могучее государство, которым она является и сегодня. Ценой собственных потерь Русь сохранила от разорения и всю европейскую цивилизацию.

Тогда же фактически началась и новая страница истории русской святости, на нашей земле стали появляться многие известные ныне обители, основатели которых были соратниками преподобного старца Саввы.

Став игуменом звенигородского монастыря, преподобный Савва благословил постройку великолепного белокаменного Рождественского собора — в ознаменование великой победы над ханомМамаем, свершенной 8 сентября, в празднование Рождества Богородицы. А через несколько лет храм расписал великий иконописец преподобный Андрей Рублев. Собор выстоял, несмотря на лихие времена; фрески иконописца сохранились лишь частично. И до сих пор радует нас выдающийся образ Спаса Звенигородского, написанный иноком Андреем и вдохновленный преподобным Саввой.

Наиболее изученный период жизни старца — после того, как он окончательно переехал в Звенигород по приглашению князя Юрия Дмитриевича. Здесь прослеживается цепочка событий, в которую вовлечены самые известные лица и имена не только русского, но и других государств.

Он построил свой монастырь — заставу на горе Сторожи, на берегу Москвы-реки, предсказал важнейшие победы в сражениях с восточными недругами, благословил новую звенигородскую династию, продолжил «смоленскую линию» в политике, а также концептуальный подход к становлению русского варианта православной цивилизации, вдохновил строительство новых, доселе невиданных каменных соборов раннемосковской архитектуры и стал добрым помощником и наставником иконописца Андрея Рублева, создавшего благодаря ему знаменитый Звенигородский чин и икону Святой Троицы.

Перед самой кончиной Савва Сторожевский оказался фактически главным духовным лидером Руси. С его уходом (а почти одновременно в 1406–1407 годах ушли из жизни также и митрополит Киприан, и вдова Дмитрия Донского Евдокия, в монашестве Евфросиния, и властительный тесть князя Юрия последний великий князь Смоленский Юрий Святославич, и поджигатель Москвы хан Тохтамыш) окончательно ушла в небытие и Русь Куликовская, эпоха Дмитрия Донского.

Началась новая эра — разборов, смут, распрей и междоусобных родственных войн на Русской земле.

История со всех сторон

До недавних пор было принято считать, что некоторые из вышеперечисленных обстоятельств и событий вполне понятны и известны. Даты и имена уже традиционно выстроились в некий исторический ряд, который вроде бы подходит под логически доступное восприятие: это было тогда-то, а значит, другое произошло «после» или «до».

Но многие из таковых событий или имен рассматривались в отдельности, независимо друг от друга. Например, искусствоведы говорили о звенигородской архитектуре или иконописи Андрея Рублева, церковные историки — о событиях, связанных с появлением Саввино-Сторожевского монастыря, генеалоги — о происхождении и семье князя Юрия, археологи — о находках новых артефактов на Городке или в окрестностях. Но в редких случаях удавалось совместить все это на одном полотне, чтобы получилась цельная историческая картина, где все объединяется вокруг преподобного Саввы.

Если выстроить хотя бы просто в последовательный ряд все имена и даты, летописные рассказы и житийные предания, то неожиданно можно увидеть нечто поразительное. То, что ранее казалось непонятным или недоказуемым, вдруг естественно становится в ряд, занимает свое место. Так появляется абрис несколько иных событий, которые происходили немного иначе, нежели это принято считать. Каждый человек, так или иначе связанный со Звенигородом того времени, оказывался в значительной степени связанным и с судьбой Саввы Сторожевского.

В итоге получилась обширная панорама грандиозной деятельности преподобного старца, хотя к тому времени ему было уже немало лет. И теперь можно смело утверждать, что мы стоим перед раскрытием загадок и тайн уникальной звенигородской цивилизации, которую строили два сильных духом и разумом человека: лидер духовный — Савва Сторожевский и (в недалеком будущем) лидер государственный — князь Юрий, сын Дмитрия Донского. Эта цивилизация была — и это доказуемо — самой могучей для своего времени (даже по отношению к Москве), очень крепкой, богатой и развитой во всех своих проявлениях. Она продолжала и даже в чем-то прокладывала свой особенный путь развития Русского (Московского) государства, путь в достаточной степени независимый от западного литовского влияния и в некотором роде—от окаменевших средневековых византийских постулатов. Эта цивилизация могла бы повести Русь совершенно в ином направлении развития, не отступая при этом от строгих православных традиций. Политика Звенигорода могла бы привести к быстрому падению ига Золотой Орды (на многие десятилетия более раннему!), к быстрому и невиданному развитию науки и культуры, новому духовному возрождению, символами которого стали «Спас Звенигородский» и «Троица» Рублева, а также к построению мощной армии, той, которая в миниатюре уже была у князя Юрия и которой он славился.

Самого Юрия Дмитриевича иногда называют «последним Палладином Русской земли», «русским Медичи», «князем эпохи Возрождения», «победителем Волжской Булгарии», «устроителем Звенигородского улуса». Да, он умел ладить с Ордой и даже побеждать ее. Да, именно он начал выпускать первые монеты с изображением Георгия Победоносца (его тезоименитого святого), который впоследствии стал и символом Москвы. А рядом с ним в эти годы находился его духовный наставник и советник старец Савва. Именно благодаря Преподобному мы можем сегодня восхищаться такими шедеврами и духовными центрами страны, как Звенигород, Саввино-Сторожевский монастырь и Троицкий собор в Троице;Сергиевой Лавре, видеть росписи и иконы того времени. Ведь именно преподобный Савва благословил все это строительство.

Событийный ряд рубежа XIV и XV веков — короткого периода в русской истории (чуть более 10 лет!) — оказывается настолько насыщенным, что даже отсутствие источников не мешает нам восстановить все в последовательности. А потому отправляю читателя в гущу этих событий, дабы убедиться — не спеша и скрупулезно, — правы ли мы в том, что придаем всему вышеперечисленному столь высокий смысл, а в жизни старца видим столь важное предназначение.

Итак, все по порядку.

Рождение младенца Георгия

Наверное, многие бывали в музеях Московского Кремля и посещали знаменитый Архангельский собор, где погребены великие князья и цари вплоть до эпохи Петра Первого. Справа, почти у самого входа, можно увидеть фреску на стене, а под ней — надгробие с надписью: «Князь Юрий Звенигородский». На Руси было немало великих и удельных князей, но не всем хватило место в Кремлевском соборе. Князь Юрий Дмитриевич достоин лежать здесь хотя бы по той причине, что пусть и недолго, но он был по закону и по праву, которые ему пришлось доказывать и словом и оружием, великим князем Московским (Владимирским), то есть главой Русского государства. Нынче волею истории и в результате разрушений, учиненных в XX веке в Московском Кремле, в том же Архангельском соборе лежат неподалеку мощи двух русских святых: матери князя Юрия—преподобной великой княгини Евдокии (в монашестве Евфросинии) и его отца — благоверного князя Дмитрия Донского.

Осенью 1374 года большое количество подвод, нагруженных разными яствами, подарками, бочками с пивом и вином, двигались с разных сторон по направлению к городу Переяславлю (позднее в его названии исчезла буква «я», и он стал называться Переславлем). Великий князь Московский Дмитрий Иванович неожиданно пригласил некоторых других русских князей в гости. Поводом послужило торжество—рождение 26 ноября в семье князя очередного сына (третьего, если считать одного покойного младенца). Приглашенные именитые гости не подозревали, что празднование рождения и крещения нового наследника окажется длительным событием, постепенно превратится в нечто вроде большого съезда, на котором будут приняты важнейшие для Руси решения, которые затем повернут на сто восемьдесят градусов политику, военную историю и будущее страны.

Город у Плещеева озера был славен своей историей. Здесь родился великий князь полководец Александр Невский, под начальством которого была одержана победа на Чудском озере. Эта символичность была крайне важна для того момента. Старинный град находился неподалеку от Троицкого монастыря, что по дороге на север от Москвы. Потому и настоятель Троицы — преподобный Сергий Радонежский — также прибыл на общую встречу.

Именно он и крестил младенца, названного по святцам в честь святого Георгия Победоносца, в славянском наречии — Юрием. Событие это было не совсем обычным. Скорее, наоборот. «И бяше съезд велик в Переяславли, — рассказывает летопись, — отъвсюду съехашася князи и бояре; и бысть радость велика в граде Переяславле, и радовахуся о рожении отрочати».

Крещение ребенка игуменом, а значит, связывание себя мирскими обязанностями (крестный отец — тем более для князя — обязанность немалая) — действие не вполне традиционное. Это было исключением из правил. Но данный факт засвидетельствован в исторических документах.

Не исключено, что подвизавшийся в Сергиевой обители инок Савва мог принять какое-то участие в этом событии, находясь вместе со своим игуменом в Переславле. Ведь не случайно впоследствии его жизнь будет так крепко связана с судьбой Юрия Дмитриевича, когда он станет удельным князем Звенигородским.

В процессе пирушки в Переславле (а продолжалась она, исходя из документов, несколько месяцев!) князья сошлись еще и на том, что пора объединить свои силы против Золотой Орды. Мысли об этом и раньше приходили многим из них. Но то были всего лишь идеи, желания, и не более. Теперь, когда в Орде властвовала смута, а правители менялись ежегодно и даже чаще, было самое время собраться с силами и попробовать впервые за сто с лишним лет показать собственную отвагу.

Именно с 1374 года, с этого символического праздника рождения и крещения Юрия Дмитриевича в Переславле, можно говорить о первых крепких нитях, соединивших несколько русских княжеств для борьбы с вековым ордынским игом. Современные археологи обнаружили каменное изваяние воина-змееборца, которое находилось в алтарной преграде Спасского собора Спас-Андроникова монастыря, поставленного в честь родившегося великокняжеского сына Георгия еще при игумене Андронике. «Борьба со змеем» станет уделом жизни князя Юрия.

Прошло немного времени, и в лето 1378-е почти вся столица собралась на похороны московского митрополита Алексия. В собор на отпевание пришли «епископы и архимандриты, игумены и священники, дьяконы и черноризцы, а также множество народа». Если пролистать дальше известное древнерусское сказание «О Алексие митрополите», то можно заметить очередное упоминание юного наследника: «князь же великий Дмитрий Иванович сам стояше... князь же Василий, сын... а князю Юрию Дмитриевич, брату его, три лет сущу».

Великие победы своего отца—на реке Воже и на поле Куликовом—князь Юрий застанет еще в раннем детстве. Но он собственными глазами увидит и радость вернувшихся со сражений русских воинов, и сияние на солнце дружинных доспехов и стягов, и плач по убиенным, и поминальные службы в московских храмах...

В 15 лет Юрий Дмитриевич потерял отца. Когда же преставился преподобный Сергий Радонежский, ему едва минуло 18 лет. Возраст совсем не малый для того времени — он уже три года являлся князем Звенигородским и Галичским, управлял большими землями, доставшимися ему по завещанию, и совершил несколько важных военных и дипломатических миссий. Вспомним, что Александр Невский одержал свои победы в возрасте чуть больше 20 лет. Тогда это не считалось юностью, иногда даже и не началом зрелости, а самой зрелостью.

Евдокия, в иночестве Евфросиния

Итак, в мае 1389 года скончался Дмитрий Донской. Собирая многие годы воедино русские земли, он был вынужден вновь делить их в своем завещании между сыновьями. Всего у великого князя Московского было 12 детей, включая девочек, которые с точки зрения наследства были «не в счет». Некоторые дети умерли в младенчестве. А на момент составления последнего завещания сыновей оставалось пятеро. Старший — Василий (родился в 1371 году вторым после умершего первенца Даниила), затем — князьЮрий (1374), Андрей (1382, пятый по рождению), Петр (1385) и младший Иван (1393). За четыре дня до кончины у Дмитрия родился еще один сын — Константин, но князь не успел включить его в завещание, отметив лишь: «А даст ми Бог сына, и княгиня моя поделит его, возмя по части у болшие его братьи».

Матерью сыновей была великая княгиня Евдокия, имя которой вошло в святцы Русской Православной Церкви. Родилась она в 1353 году, день в день с будущим ее сыном Юрием — 26 ноября. Родители Евдокии были именитые — великий князь суздальский Дмитрий Константинович и Василиса Константиновна, княжна Ростовская и Борисоглебская. Небольшого роста (теперь известно, что не более 155 см) юная красавица, нареченная Евдокией (в переводе с греческого «благоволение»), была хорошо знакома с митрополитом Алексием и племянником Сергия Радонежского—Федором. А позднее она станет духовной дочерью и героя нашего повествования—Саввы Сторожевского.

Когда состоялся ее брак с московским князем Дмитрием Ивановичем, ей было всего 13, а ему — 15 лет. Они жили счастливо, у них было много детей, правда, не все они рождались крепкими и здоровыми. Первенец Даниил, рожденный в 1369 году (назван в честь князя Московского), крещенный Сергием Радонежским, быстро скончался. Зато второй и третий сыновья — Василий и Георгий — составили славу русской истории.

Почти через год после свадьбы —в 1367;м—молодой муж подарил жене новый каменный Кремль в сгоревшей незадолго до того Москве.

«Любящего душа в теле любимого... Двое таких носят в двух телах единую душу и одна у обоих добродетельная жизнь. Так же и Димитрий имел жену, и жили они в целомудрии», — описывает современник этот брак, ставший образцовым для многих поколений княжеского рода.

У Спасских (тогда Флоровских ворот) нового Кремля Евдокия встречала русское войско, вернувшееся с победой после сечи на поле Куликовом, и своего супруга, прозванного с тех пор Донским. А через два года она чуть было не попала в плен к ордынцам. Хан Тохтамыш спешил к Москве, чтобы разорить ее. Евдокия только что родила сына Андрея и едва успела покинуть столицу, чтобы попасть к супругу в Кострому.

Когда скончался Дмитрий Донской, Евдокия построила в Москве в память о нем церковь Рождества Богородицы, которая стала храмом для женской половины великокняжеской семьи. Так она отметила еще раз победу мужа на Куликовом поле. Затем она возвела новый Вознесенский монастырь в Кремле, тот самый, где потом будут хоронить русских княгинь, великих княгинь и цариц. Его разрушат в советское время, а останки женщин из родовитых семей чудом спасут сотрудники кремлевских музеев, спрятав в подвалах Архангельского собора. Весь XX век Евдокия, принявшая перед кончиной монашеский постриг с именем Евфросиния, пролежит рядом со своим мужем Дмитрием Донским—не в разных соборах, как прежде, а под одним куполом...

Враги, завидовавшие ее счастью, распускали слухи, что во вдовстве она не была честна. Житие св. Евдокии повествует, что сплетни эти смутили даже ее сыновей. Чтобы избавить детей от духа смущения, ей пришлось единственный раз в жизни открыть пред ними свои тайные, неведомые миру подвиги. Предание поведало об этом так: собрав детей, Евдокия показала под дорогим великокняжеским нарядом вериги. «Узнайте, дети мои, истину, — воскликнула вдова Дмитрия Донского, — и да не смущают вас несправедливые обо мне клеветы». Увиденные детьми «очернелое от трудов тело» и «прильнувшую к костям плоть» поразили их так, что они бросились просить у матери прощение и услышали мудрые слова, зафиксированные летописцем: «Не верьте внешнему. Один Бог есть судья дел человеческих».

Известно, что при ее участии произошло чудо 1395 года, когда страшное войско Тамерлана остановило свой поход на Русь. Ведь именно Евдокия послала гонцов во Владимир за чудотворной Владимирской иконой Божией Матери, которая, по летописи, и защитила Москву от врага. Но в дальнейшем, когда мы узнаем о благословении, данном Саввой Сторожевским князю Юрию на битву с волжскими булгарами, станет ясно, что были и другие факторы, повлиявшие на чудесное спасение столицы Руси. В память же о встрече иконы в Москве был основан Сретенский монастырь, что ныне на Лубянке.

Евдокия еще при жизни почиталась в народе святой. Церковь канонизировала ее и совершает память 17 (30) мая и 7 (20) июля.

Завещание Дмитрия Донского

Как мы уже говорили, незадолго до своей кончины Дмитрий Иоаннович Донской продиктовал духовную грамоту, где распределил наследство между сыновьями. Однажды он уже делал подобное, составив духовную перед событиями 1375 года и походом на Тверь, когда впервые русские подняли меч против Орды. Последствий не предполагал никто, а потому нужно было позаботиться о том, кому перейдет великое княжение. Двое сыновей еще были малолетними, однако главные отчины Дмитрий Иоаннович уже тогда отдавал старшему — четырехлетнему Василию.

Новый текст завещания, составленный уже после апреля 1389 года в присутствии игумена Сергия, был более подробен и детализирован. Старший сын Василий получал «отчину великое княжение». Неожиданно для многих такой фразой Дмитрий впервые за время ордынского ига самостоятельно провозгласил передачу великокняжеской власти, добавив к этому и еще более серьезные определения: «А переменит Бог Орду, дети мои не имут давати выхода в Орду». Вот так князь начал традицию постепенного отвержения монополии Золотой Орды на определение власти и дани на Руси. Василию также отходила Коломна с волостями и половиной городских пошлин. «А дети мои, молодшая братья княжи Васильевы, — особо выделил князь Дмитрий, — чтите и слушайте своего брата старишего в мое место своего отця. А сын мой, князь Василий, держит своего брата, князя Юрья, и свою братью молодшюю в братьстве, без обиды».

Князя Юрия в своем завещании Дмитрий Донской выделил не случайно. Он явно подавал большие надежды на великое княжение. И образованием (что известно по источникам), и стремлением к воинскому поприщу, и врожденным чувством справедливости, умением еще с детства улаживать отношения с братьями, что отличало его от Василия, — в старшем явно наблюдались слабохарактерность и тщеславие. И если другие сыновья получили свою долю: Андрей — Можайск и Белоозеро, Петр — Дмитров и Углич, Иван — «не от мира сего» — несколько волостей, то причитавшееся Юрию будет оговорено с отдельными подробностями.

Текст грамоты гласил: «А се даю сыну своему, князю Юрью, Звенигород со всеми волостми, и с тамгою, и с мыты, и с бортью, и с селы, и сo всеми пошлинами. А волости Звенигородские: Скирменово с Белми, Тростна, Негуча, Сурожык, Замошъская слобода, Юрьева слобода, Руза городок, Ростовци, Кремична, Фоминьское, Угож, Суходол с Ыстею, с Истервою, Вышегород, Плеснь, Дмитриева слободка. А из Московских сел даю сыну своему, князю Юрью: село Михалевское, да Домантовское, да луг Ходыньский. А из Юрьевских сел ему: прикупа моего село Кузмыдемъяньское, да Красного села починок за Везкою придал есм к Кузмыдемъяньскому, да село Богородицьское в Ростове... А сына своего благословляю, князя Юрья, своего деда куплею, Галичем, со всеми волостми, и с селы, и со всеми пошлинами, и с теми селы, которые тягли к Костроме, Микульское и Борисовское».

Под Галичем подразумевался Галич Мерьский, что был неподалеку от Костромы. Эти северо-восточные земли уже давно принадлежали Москве. Они были ценны тем, что здесь добывали соль, которая стоила немалых денег в те времена. Край, где проживал старинный народ мери, исправно платил дань Руси. Одним из известных городов той окраины Руси был также сохранивший в названии «соленый» корень град Солигалич. Однако даже в поздние времена часто путали, например, Звенигород Галицкий (имеющий отношение к Галицко-Волынскому княжеству) и уделы Юрия Дмитриевича—Звенигород и Галич.

Свою супругу князь Дмитрий в завещании также не обделил. Он отдал Евдокии частично разные владения из наследования каждого из сыновей. Но главное, она оставалась старшей в вопросах разрешения различных внутрисемейных споров. Это заключение-заповедь в духовной грамоте показывает, что важность вопроса о престолонаследии появилась уже тогда. И буквально через десяток с небольшим лет он станет камнем преткновения в отношениях между старшими сыновьями Дмитрия Ивановича.

Например, было отмечено: «А по грехом, которого сына моего Бог отъимет, и княгини моя поделит того уделом сынов моих. Которому что даст, тo тому и есть, а дети мои из ее воли не вымутся». Это было не главное. Важным стал вопрос о перемене власти: «А по грехом, отъимет Бог сына моего, князя Василья, а хто будет под тем сын мой, ино тому сыну моему княж Васильев удел, а того уделом поделит их моя княгини. А вы, дети мои, слушайте своее матери, что кому даст, то тому и есть».

Два важнейших утверждения, таким образом, находим мы в грамоте. Первое: князь Дмитрий подтверждает престолонаследие (еще со времен Ярослава Мудрого) от старшего брата к следующему. Второе: вдова великого князя Евдокия становится судьей в возможных разногласиях и спорах. Заключительные слова Дмитрия Донского—«А хто сю грамоту мою порушит, судит ему Бог, а не будет на нем милости Божий, ни моего благословенья ни в сии век, ни в будущий» — по сути, являются его предсмертным приговором тому, кто начнет не только менять содержание завещания, но и положит основание известной междоусобице и братоубийству. Речь идет о длительной распре между князьями Московского дома, которая началась через несколько десятилетий после кончины Дмитрия Донского и вошла в историю как период, названный «феодальными войнами». Начал эту распрю, нарушив строки завещания, именно старший брат Василий, хотя поздняя история утверждает, будто во всем виноват князь Юрий. Впрочем, о том, как летописи стремились возвысить потомков Василия и его самого, а заодно умалить и предать забвению дела и помыслы Юрия, мы узнаем позднее.

Известно, что в год кончины Дмитрия Донского ни один из его сыновей еще не был женат и не имел потомства. Вот почему было так важно детально расписать порядок передачи власти. Дети князя умирали в разном возрасте. Кто выживет и сможет управлять таким большим и неустойчивым государством, как Московская Русь — вряд ли кто-нибудь взялся бы тогда прогнозировать.

А в истории вышло так... как вышло. Была Русь Московская, была и Звенигородская. Одна возвысилась за счет другой, а потом соперницу же и постаралась немного потеснить на страницах исторических летописей...