воскресенье, 15 сентября 2013 г.

Лев Кассиль


Отец писателя был заслуженным врачом республики, мать — учительницей музыки. В семье двое дружных сыно­вей — Леля и Ося. В первой повести Л.А. Кассиля «Кондуит и Швамбрания» они — главные герои. Оська — выдумщик, путаник, однако досрочно принятый в школу с резолюцией заведующего: «Принять за умственные способности». Раз­носторонняя одаренность Льва Кассиля проявилась уже в гимназии: воспитанный в интеллигентной семье, он с детства хорошо играет на пианино, с успехом изучает иностранные языки, прекрасно рисует, сильный шахматист, способный математик. Однако особенно он любит сочинять разные истории, а в 9 лет написал свое первое стихотворение. Л.А.Кассиль вспоминает о своем учителе словесности АД.Суздалеве: «...прочтя написанные мною по его заданию домашние сочинения, заявил напрямик моим родителям: чему бы меня ни учили, все равно, увы, в будущем стану литератором. Суздалев приучил меня читать серьезные книги о книгах... Он, как человек ученый и серьезный, привил мне неприязнь ко всякого рода дилетантству, за это спасибо ему».

В 1918 году в Покровске открылась детская библиотека. Тринадцатилетний Леля Кассиль и трое его друзей организу­ют в ней литературные вечера, доклады, руководят литера­турным кружком, редактируют, издают рукописный журнал «Смелая мысль». В 1923 году Кассиль поступил учиться в Саратовский художественно-практический институт, откуда перевелся на математическое отделение физико-математичес­кого факультета МГУ им. М.В.Ломоносова. Здесь студент Лев Кассиль активно участвует в университетской живой газете «Синяя блуза». Его младший брат передавал письма Льва о московских впечатлениях (втайне от автора) в газету «Сара­товские известия»... Так началось литературное творчество, ставшее делом жизни и самой жизнью Л.А. Кассиля. Первый рассказ был опубликован в 1925 году. Затем — два года само­стоятельного учения-писания для себя, «в стол». В 1927 Лев Кассиль получает признание как профессиональный журна­лист и всю дальнейшую жизнь следует завету В.В.Маяков­ского: «Не отворачивайте носа от газеты, Кассильчик!»


Содружество работы над художественными произведения­ми с публицистикой, с участием в общественной, научной деятельности — одна из характерных особенностей его твор­ческой биографии. Он участвовал в испытательных переле­тах новых самолетов и дирижаблей, на одном из которых чуть не погиб. Спускался в первые шахты строившегося москов­ского метро. На теплоходе плавал в Испанию во время напа­дения франкистов на Испанскую народную республику. Про­вожал в исторический перелет Чкалова. Первым встречал на границе О.Ю. Шмидта, вырвавшегося из ледового плена. Дру­жил с Циолковским, переписывался с ним до последнего дня жизни великого ученого. Жажда все узнать и по возможнос­ти все увидеть самому всегда сопутствовала Л.Кассилю, оп­ределяла темп и накал его жизни. Как никто другой, пони­мал он мальчишек, этих «самых первых двигателей прогрес­са», как написал Кассиль в очерке-этюде «Мальчишки»: «О мальчишки! Надоедливые, несносные, обожаемые мальчиш­ки! Хвала вам! «Мальчишек радостный народ» — вот как ска­зал о вас Пушкин. Вы — веселый ветер, расправляющий мор­щины на челе мира, влекущий в новое и освещающий па­мять о том, какими мы были сами в отрочестве. Птицы, звери, корабли, автомобили, самолеты, футбольные матчи, людое­ды, извержения вулканов, фазы луны и поспевания арбузов на ближайшей бахче — все вас касается, мальчишки». В фев­рале 1950 года, затем, через 10 лет, в том же макаренковском кружке, обращаясь к студентам Московского педагогическо­го института, Кассиль заявил: «Они совесть общества и пото­му несносны, как всякая требовательная совесть». Очерк «Мальчишки» появился 12 февраля 1960 года в газете «Из­вестия». Слова эти впоследствии превратились в убеждения многих, кто слушал писателя, и подтверждались опытом учи­тельского труда, гражданскими поступками:

«И если бы сегодня меня спросили, что самое главное в вашем твор­честве как будущих учителей, я бы сказал: преподавать, воспитывать, общаться с ребятами, то есть жить в учениках и для человечества так, чтобы с вами было ребятам весело, интересно, здорово! (выделено Л.А-Кассилем). И если в ваших силах, и в спортивные игры играйте с детьми. И фантазируйте вместе. И в походы вместе ходите. И нескон­чаемые истории вместе придумывайте. И не бойтесь почаще уезжать в страну Швамбранию. Детям это необходимо, как летняя речка! И тиму­ровские дела вместе затевайте. И не бойтесь побольше шутить. Важно, чтобы ни один урок не был скучен, чтобы и перемены проходили в школе весело, чтобы учебники пробуждали жажду знания... А еще я хочу, чтобы вы не боялись романтики. Чтобы умели создавать торжест­венность минуты молчания на линейке и раздумчивую мечтательность тишины у костра. Бойтесь все это опошлить и «заскучнить!». А еще я хочу с вами помечтать о том дне, когда вы станете опытными, но не уставшими от своего труда, имя которому — человековедение, людьми, мастерами едва ли не самой сложной профессии на земле, когда вы станете искусными мастерами. Кстати, вы не думали о том, что такое полное, совершенное искусство? Думается, что наиболее кратко его можно определить так: чувствовать, знать, уметь!»

В этой страстной речи писателя-педагога, посвятившего свою жизнь детям, — программа деятельности и современно­го учителя-воспитателя.

«Самым главным, бесповоротно решающим событием» в своей жизни Кассиль считал встречу с Маяковским. Ему на­чинающий писатель и принес (1929) свою первую повесть «Кондуит». Маяковский опубликовал отрывки из «Кондуи­та» в редактируемом им журнале «Новый ЛЕФ» и посовето­вал напечатать всю повесть в журнале «Пионер». После вы­хода «Кондуита» Кассиль становится постоянным корреспон­дентом журналов «Пионер», «Мурзилка», газеты «Пионерская правда» и продолжает работу над «Швамбранией» (1931). На I Всесоюзном съезде советских писателей (1934) С.Я.Маршак назвал дилогию «Кондуит» и «Швамбрания» одним из лучших произведений «большой литературы» для маленьких.

В автобиографии «Вслух про себя» Кассиль пишет: «Я за­думал написать свою первую книгу о том, как рухнула старая школа, как мы сами выучили все, что нам не хотели объяс­нить в классе. Во мне еще была свежа обида за детство, втис­нутое в графы гимназического штрафного журнала «кондуи­та». Сам писатель бывал занесенным в кондуит даже за посещение (вместе с мамой, днем!) кондитерской, так как это было запрещено в гимназическом уставе. В этом страшном для детей и секретном журнале записи делались теми надзи­рателями и преподавателями, которых Кассиль определил как «мертвые души». Сделать запись в кондуите — единственное увлечение директора гимназии, от свирепой холодности ко­торого все цепенели: «Больше всего на свете Рыбий Глаз любил муштровку, тишину и дисциплину. Он никогда не кричал. Голос у него пустой, бесцветный, как жестянка для консервов. Всюду, где он появлялся, будь то класс или учи­тельская, стихали разговоры. Становилось душно. Хотелось открыть форточку, громко закричать». В статье «Не просто так» (Пионерская правда. — 1933. — 3 марта), поясняя на­правленность и принцип отбора художественных средств, Кассиль подчеркивал свое стремление к тому, «чтобы книга рассказывала не только о гибели гимназии, но и отражала неизбежность гибели всего царского режима». Для художест­венного воплощения этой задачи писатель прибегнул к свое­образным композиционно-сюжетным решениям, ведущим из которых является принцип двуплановой подачи материала.

Реалистические события, составляющие фабулу, происхо­дят в период с кануна первой мировой войны до 20-х годов. Действие развертывается в захолустном приволжском город­ке Покровске, главные герои этого во многом автобиографи­ческого произведения — мальчики из докторской семьи Леля и Ося. Для заполнения фантастического пласта повести Кас­силь изобретательно, порой изощренно привлекает самозаб­венное увлечение детей книгами, их игры, причудливо вос­создающие в реальной жизни излюбленные книжные ситуа­ции. Так, мальчики выдумали «игру на всю жизнь» в страну Швамбранию. Сочинили ее историю, определили географи­ческие особенности, населили персонажами любимых книг. В этот круг ввели себя и установили оригинальный государ­ственный строй в соответствии с собственными представле­ниями о добре и зле. Эта игра была для детей не просто увле­кательным, совершенно независимым от взрослых занятием. Постепенно игровая деятельность превратилась в психологи­ческое состояние. Страна Швамбрания — спасительное при­бежище для неудовлетворенных мечтаний и стремлений де­тей. Автор книги символично поясняет причины происхож­дения детской игры в справедливую и счастливую страну:

«...ведь играть интересно только в то, чего сейчас нет». Одна­ко уже в начале книги автор разворачивает вывод, в свете которого читатель воспринимает теперь всю дальнейшую историю игры в Швамбранию, помня о неизбежности ее ис­черпанности при встрече с новой реальной жизнью освобо­дившейся России.

Но, прежде чем это произошло, дети прошли долгий и трудный путь внутреннего высвобождения от власти приду­манной ими игры, которая во многом заслоняла от них собы­тия действительной жизни. Мальчики настолько «заигрались», что подчас начинали верить в существование созданной их воображением страны: Швамбрания приобрела относитель­ную самостоятельность и независимость от своих творцов. Ставшие зыбкими границы между двумя мирами их жизни — реальным и фантастическим — ощущаются детьми порой неотчетливо: Кассиль изящно анализирует взаимопроникно­вение событий швамбранской и действительной жизни, про­исходящее в сознании детей. Такое освещение материала обусловило композиционную и стилистическую сложность произведения: последовательность повествования не выдер­жана; ряд картин и художественных образов, уточняющих основные положения, писатель дает по ассоциации, иногда он не в силах противостоять потоку литературных ремини­сценций. Подчас это комментаторско-пародийное назначе­ние второго, фантастического плана затрудненно восприни­мается детьми (особенно во второй книге), хотя взрослый читатель, понимая новаторскую смелость автора в этом худо­жественном приеме, оценит блестящее остроумие большин­ства кассилевских сопоставлений.

Жизнь швамбранского государства по ходу развития сю­жета постепенно обогащается большими и малыми события­ми реальной жизни, в основном пародийно отражая послед­нюю. Именно так, например, описывается война в Швам-брании, протекающая в полном соответствии с парадными и лживыми сообщениями официальной российской печати о событиях на фронте первой мировой войны. Февральская революция 1917 года нанесла первый удар по Швамбрании. Но компромиссный характер ее, показываемый Кассилем лаконично и выразительно, вызвал недоумение и смутную неудовлетворенность у подростков с их склонностью к мак­симализму. Временно усиливается тяга братьев к придуман­ной ими стране, где все понятно раз и навсегда. Швамбран-ские параллели снимают путаницу реальных событий, вносят привычное ощущение желанной и успокаивающей ясности... Октябрьская революция, пришедшая и в Покровск, разру­шает эфемерную страну выдумки. По мере усиления значе­ния событий реальной жизни в жизни повзрослевших мальчиков уменьшается их интерес к игре в Швамбранию. Посте­пенно и неизбежно преодолевая «швамбранские» заблужде­ния, герои книги обретают твердую почву действительной справедливой страны (последняя глава символично названа «Земля! Земля!»).

Пожалуй, ни одна книга Кассиля не вызывала такой горя­чей дискуссии, как рассмотренная выше дилогия. Диапазон эмоциональных оценок критиков редкостно велик: от объяв­ления ее гениальной до категоричного утверждения через десятилетия: «Это не нужно детям». Как подлинное произве­дение искусства слова, первая книга Кассиля предполагает возможности индивидуально-вариативного восприятия, в которых не возбраняются даже противоречивые сомнения читателей и исследователей писательского мастерства. Так, например, возникает впечатление, что главным героям по­вести при всем остроумии и изобретательности характерис­тик не хватает порой того неуловимого, что придало бы им жизненную убедительность. Сюжет явно довлеет над героя­ми, которым отводится подчеркнуто служебная роль. Кажет­ся, что писатель при создании этих образов использовал вы­разительные, но резковатые и предельно экономные средст­ва графического рисунка. Однако определенная контурность героев, на наш взгляд, гармонично соответствует художест­венной специфике повести.

В книгу, озаглавленную Кассилем «Три страны, которых нет на карте» вошли: «Кондуит и Швамбрания», «Дорогие мои мальчишки», и «Будьте готовы, Ваше высочество!». Она стала последней, которую писатель держал в руках... Вышла в свет буквально за день до его скоропостижной кончины. В автоэпитафии Лев Кассиль написал: «Он открывал детям стра­ны, /Которых на свете нет. Уча любить ту землю, Что была ему дороже всего на свете». Наряду с самыми «кассилевскими» повестями, за которые писатель получил больше всего упреков в «ложном роман­тизме», он создал произведения в художественно-докумен­тальном жанре, гораздо более благосклонно принятые кри­тикой. Повесть о юном партизане-разведчике Володе Дуби­нине «Улица младшего сына», написанная по документальным материалам, найденным его старым другом, журналистом Максом Поляновским, вышла в 1949 году. В центре повест­вования не столько события жизни юного героя, сколько проблема формирования его характера. Писатель счастливо избежал идеализации, достигнув того, чтобы в книге жил ге­рой, которого читатель мог бы мысленно посадить за парту. Керченские ребята, знавшие Володю, говорили: «Хотя Воло­дя и положительный тип, но он и кулаком умел двинуть, и в смешные истории попадал. Ему немало попадало в школе...» «В Володе Дубинине, не принижая пленительной доблести этого «младшего сына» нашей Родины, я стремился выде­лить черты его духовного родства, те свойства, которые мо­гут быть взяты на вооружение читателем, обнадежат его  и поведут по верной дороге творчест­ва, труда, подвига. Я убежден, что в маленьком герое пионере-разведчике Володе Дубинине творческое начало не уступало героическому. То был великолепный характер дерза­ния...» Володя Дубинин стал идеалом для многих читателей.